Гонка за счастьем стр. 3
к обочине тротуара. Обычно ей было нетрудно найти нужный тон с незнакомыми людьми — любезная улыбка и уважительное дружелюбие действовали, как правило, безотказно… С мужчинами можно было к упомянутому подпустить умеренную дозу кокетства и небольшое количество беспомощности, и, так как времени было в обрез, она напряглась в попытке изобразить максимум обаяния — с лучезарной улыбкой открыла дверцу машины и, увидев высоченного полицейского, начала извиняться за то, что зазевалась и не поняла, что сигнал относился именно к ней…
Вероятно, в этом-то и заключалась ошибка, нужно было сразу негодующе протестовать и отпираться, утверждать, что она ничего не нарушила и точно успела проехать на желтый свет… Но из машины выходил второй полицейский. Она тут же решила, что не стоит обострять ситуацию — лучше изобразить удивление и подождать разъяснения причины остановки, а дальше выбрать тактику по ходу разговора.
Тот, который был повыше и постарше, потребовал у нее права и документы на машину. Документы всегда лежали в бардачке, и она тут же предъявила их. С правами обстояло хуже — именно в это утро ей впервые за долгое время захотелось хоть чем-нибудь порадовать себя и, выдав любимое — «Веселюсь для себя!» — она надела это изысканно-строгое совершенство — воздушное букле, новый в черно-белую клетку маленький шанелевский костюм, именно такой, какие она всегда любила — ни убавить, ни прибавить. Разумеется, пришлось сменить и сумочку, и вот, уже заведенная утренней сценой, на грани слез, она, разиня, дала маху — о клипсах и косметичке вспомнила, а права переложить забыла…
С чарующей, как ей казалось, улыбкой, не считая возникшее недоразумение неразрешимой проблемой, Белла объяснила, что впервые забыла права дома…
У вас двойное нарушение — езда на красный свет и отсутствие прав. Это очень, очень серьезно… и нечему тут улыбаться.
Второй полицейский, совсем еще мальчик, в разговор не вступал интуиция и его отсутствующий вид подсказывали ей, что он скорее обязан, чем хотел бы участвовать в рассмотрении этой отнюдь не криминальной ситуации и не разделяет напористости своего старшего напарника.
Пока тот справлялся по рации, не находится ли машина в угоне и выяснял личность нарушительницы, неумолимое время продолжало свой бег, лишая ее остатков самообладания.
Полицейский, слушая по рации информацию, почему-то мрачнел и уже с нескрываемым раздражением поглядывал на нее, хотя услышанное, по ее мнению, должно было бы как раз успокоить его — права были получены в Париже, машина зарегистрирована на ее фамилию, все пошлины заплачены вовремя… Но что-то все же явно не устраивало его…
Закончив расследование, он приказал ей выйти из машины, подкрепив слова грубоватым жестом, который недвусмысленно означал — давай, мол, выметайся, да поживей…
Прежде чем вылезти из машины, она автоматически бросила быстрый, профессионально-оценивающий женский взгляд в переднее зеркало и внутренне ужаснулась: «И с такой образиной я еще что-то о себе полагала, корчась в улыбках!»
Мокрые, облепившие лицо волосы, размазавшаяся и плывущая по лицу косметика — зрелище, действительно, было малопривлекательным. Белла раскрыла зонтик и послушно выбралась под дождь, не понимая действий блюстителя порядка — на ее детски-беспомощное обещание быть внимательной не последовало никакой реакции…
Убедившись, что ключ остался в замке зажигания, он, ничего не объясняя, сел за руль и загнал ее «пежо»