Гонка за счастьем стр. 7
то волнение и трепет, которые охватывают — без исключения — всех тех, кто приезжает сюда на время и живет туристической жизнью, просто наслаждаясь пленительной, нереально-мистической красотой и неповторимой уникальностью этого города.
Несмотря на безумный темп и ударный ритм (все визиты сплошное крещендо и престо), она всегда ждала их приезда с отчаянным нетерпением… Ей постоянно не хватало этого тонкого, глубинного общения на равных — с мгновенным пониманием любого подтекста, иронии, каждой цитаты, прибаутки или анекдота, а то и просто хлесткого словца… Это истинное, пусть даже второпях, почти на бегу, но долго ощущаемое позже душевное обновление могли ей дать лишь они, две ее дорогие умницы, которых здесь даже не с кем сравнить… Их визиты были не только радостью, но и горечью — явной иллюстрацией потерь.
Они же не раз говорили ей, что она делает им подарок — на целый год вперед, и обе теперь с нетерпением ждут отпуска, а когда им хочется отвлечься от действительности и помечтать о красивой жизни, они знают точно, как такая жизнь выглядит и где она находится, и если раньше мечты были расплывчатыми, то, благодаря ей, теперь приобрели вполне конкретные очертания — просто обеим представляется новый, сладостный миг, когда они вновь спустятся по трапу с самолета и Париж очутится у их ног…
Весь последующий период проходит под знаком Парижа — путем разнообразных ухищрений они откладывают возможный максимум сбережений, чтобы потом за неделю просадить все скопленное без остатка. Свободное время заполняют, в основном, беготней по сувенирным отделам и покупкой впрок безумного количества подарков, которые в Париже совершенно невозможно никуда пристроить из-за их полнейшей непригодности — все это дымковско-мстеро-гжеле-жестовское живописье хотя и отличается бесконечным многообразием, но абсолютно бесполезно в хозяйстве и не вписывается ни в один интерьер. Но ничего не попишешь, традиция. Она долго раздумывала, не зная, что с этим делать, а потом, однажды решившись, свезла залежи этого богатства в магазин Клер, где они и оказались вполне на месте, втиснувшись в нишу под потолком над стендами с русскими книгами, красочно отграничив их от всех прочих.
Белла была в курсе их проблем — Женька развелась с мужем и в новой данности едва сводила концы с концами, воспитывая ребенка одна. У Ирины многообещающим было только начало — бурный и сложный роман с Игорем Сергеевым благополучно завершился, подтвердив известную мысль о том, что брак — это верный способ убить любовь… Все со временем разладилось-разъехалось — общих интересов не оказалось, детей не появилось, а чувств и вовсе не осталось, поэтому и та, и другая, как вырвавшиеся из плена изголодавшиеся невольницы, еще в машине, с первых минут встречи, разглядывая новое и узнавая уже виденное, начинали говорить с придыханием, как бы в предвкушении пиршества… Белла помнила свои первые встречи с Парижем и прекрасно понимала их состояние, поэтому и старалась вовсю, делая все по максимуму — чтобы доставить им удовольствие.
Основное время этих визитов обычно уходило на осмотр достопримечательностей по заранее составленному еще в Москве списку и тщательно продумываемому с утра маршруту. Желание увидеть главное было фанатичным и неутолимым, но главным мог оказаться и Лувр, и Версаль, и музей духов «Фрагонар», и Тюильри, и знаменитое кабаре «Проворный