Гонолулу стр. 14
тут же вернулась к капитану и склонилась прямо к его уху:
— Это враг молится о твоей смерти.
— Не болтай чепухи, деточка, — раздраженно сказал капитан.
— Это правда. Истинная правда! Вот почему американский доктор не способен ничего сделать. А наши люди могут. Я видела, как они это делают. Я думала, что ты в безопасности, раз ты белый человек.
— У меня нет врага.
— А Бэнанес?
— С какой стати он будет молиться о моей смерти?
— Ты должен был его прогнать до того, как он начал вредить.
— Ну, я полагаю, если меня всего-навсего сглазил Бэнанес, то я через несколько дней поднимусь и ко мне вернется аппетит.
Она некоторое время молчала и пристально смотрела на капитана.
— Неужели ты не понимаешь, что умираешь? — наконец произнесла она.
То же самое думали и приходившие его навещать два шкипера, только они не говорили это вслух. Мурашки пробежали по бледному лицу капитана.
— Доктор говорит, что у меня нет ничего серьезного. Я должен только вылежаться и буду здоров.
Она приблизила свои губы к самому уху капитана, как бы опасаясь, что ее может подслушать воздух.
— Ты умираешь, умираешь, умираешь. Ты уйдешь вместе со старым месяцем.
— Ну, это еще неизвестно.
— Ты умрешь со старым месяцем, если Бэнанес не умрет прежде.
Он был не из робкого десятка и уже пришел в себя, ошарашенный на минуту смыслом ее слов, а в особенности той страстностью и таинственностью, с какими они были произнесены. Снова улыбка промелькнула в его глазах.
— Я думаю, у меня еще есть шанс, малышка.
— Остается двенадцать дней до новолуния.
Что-то в ее тоне насторожило его.
— Послушай, девочка моя, все это — чепуха. Я не верю ни одному твоему слову. Но я не хочу, чтобы ты проделывала свои обезьяньи трюки с Бэнанесом. Он не красавец, нет, но он первоклассный помощник.
Капитан мог бы сказать ей и больше, но он смертельно устал. Он внезапно почувствовал страшную слабость и впал в обморочное состояние. В это время суток он всегда чувствовал себя хуже. Он прикрыл глаза. Девушка с минуту продолжала за ним наблюдать, а потом выскользнула из каюты. Почти полная луна проложила серебристый путь через темное море. Она лила свой свет с безоблачного неба. Девушка смотрела на луну с ужасом, ведь она знала, что с ее исчезновением должен умереть человек. Его жизнь была в ее руках. Она могла спасти его, она одна могла спасти его, но враг был коварен, и она тоже должна быть коварной. Она почувствовала, что кто-то смотрит на нее, и не оборачивалась; скованная внезапным страхом, она по тени догадалась, что на нее устремлены пылающие глаза помощника капитана. Она не знала, что он способен предпринять; если бы он мог прочитать ее мысли, она бы уже погибла, и с отчаянным усилием она выкинула все из головы. Лишь смерть помощника спасла бы ее возлюбленного, и она готова была осуществить убийство. Она знала, что если заставить человека посмотреть в тыкву, наполненную водой, а затем разбить его отражение, он должен умереть, как от удара молнии, ибо отражение — это его душа. Но никто лучше помощника не знал об этой опасности, так что на свое отражение он взглянул бы лишь в том