Гордость. Вера. Верность стр. 381
выпил бы и ты.
Мужчина поднял жену и принялся покрывать поцелуями её побелевшее лицо. Святослав, стоя поодаль, молча глядел на них, вытирая слёзы рукавом.
– Зачем? Зачем ты сделал это?
Не выпуская любимую из рук, князь качался из стороны в сторону, будто лишился рассудка.
– Ради памяти моего отца – он должен был умереть. Кем бы я был, если оставил бы его в живых? Так ты сказал мне тогда, у входа в темницу?
Владимир поглядел на своего оруженосца. Он хотел что-то прокричать, но звуки застряли в его горле. Медленно, не спуская глаз с мальчика, он опустился, накрыв своим телом Ладу.
«Боль сильнее всего чувствуется в моменты наивысшей радости», – вспомнил Святослав слова Изборовского лекаря.
Снова утерев раскрасневшееся лицо, он быстрым шагом вышел из княжеских палат и, молча, минуя дремлющую у дверей палат стражу, слился с ликующей и веселящейся на Храмовой площади толпой.