Горячие деньги стр. 115
без толку… — Мы прекрасно провели тогда время, целый день катаясь на лошадях. — Убрать пни никак не получалось, а старый Фред не хотел оставлять их, и решил взорвать… «черным порошком».
У Эйла вырвался вздох удивления.
«Черный порошок» — это звучало, как что-то связанное с пиратами. На нас, детей, это произвело грандиозное впечатление. Фред достал свой черный порошок, продолбил здоровую дырку в середине первого пня и заполнил ее порошком. Взрыв был ужасным. Хорошо, что старый садовник предусмотрительно отослал нас подальше, потому что этим взрывом самого Фреда отбросило на сотню футов от пня. Пень выворотило из земли, на его месте образовалась громадная яма, как будто там схватились слон и осьминог. Но на шум из дому прибежал встревоженный и злой Малкольм, посмотреть, что случилось, и запретил Фреду взрывать остальные пни.
Как только я пересказал Эйлу и Смиту основные детали, недостающие части головоломки сами собой всплыли в моей памяти. Я замолчал, внезапно осознав значение того, что я вспомнил.
— Фред спрятал коробку с «черным порошком» обратно в сарай для инструментов и наказал нам никогда ее не трогать. Мы были не очень благоразумными детьми, но не сумасшедшими, поэтому послушно оставили коробку в покое. Там она и стояла, пока ее не завалили разным ненужным хламом. Больше никто не доставал ее, и со временем о ней вообще позабыли… Но, может быть, взрывчатка испортилась за столько лет?
— Динамит сохранил бы свои свойства в простом сарае не больше года, — пояснил Смит. — Он легко разлагается и после одного жаркого лета пришел бы в негодность. Но кордит — «черный порошок» — очень стойкий, и за двадцать лет с ним ничего бы не сделалось.
— Так чего же мы ждем? — сказал Эйл и пошел к сараю, который стоял за гаражом возле палисадника.
Вчера я не заглядывал в этот сарай, но, если бы это и пришло мне в голову, я даже не подумал бы о «черном порошке». Это были слишком давние воспоминания.
— Где была коробка? — спросил Эйл.
Я растерянно смотрел на нагромождение инструментов и разного хлама. Я не бывал здесь уже очень давно, за это время сарай перешел от Фреда к Артуру. Во время сильных дождей Фред сидел здесь на перевернутом ящике из-под апельсинов, а Артур притащил старое кресло. У Фреда был поднос с коробочкой кускового сахара и треснувшей кружкой, он иногда пил здесь чай. У Артура был электрический чайник. Фред заботливо берег старые инструменты, а у Артура все было новенькое, кое-где на ручках даже сохранились этикетки.
Между креслом и стойкой с инструментами, посредине довольно
большого сарая, были свалены моторы, пилы, скобы от изгороди и — в дальнем темном углу — ненужные поломанные инструменты, выбросить которые у Артура никак не доходили руки. Такая же куча мусора, как и в подвале.
Все это наверняка никто не разгребал уже не один год, но Эйл подозвал двух молодых полицейских и приказал вынести все из сарая и аккуратно разложить на земле. Смит вернулся к дому, а мы с инспектором наблюдали за работой полицейских. Вскоре к нам подошел Артур Белбрук, который увидел, что полиция забралась в его сарай.
— В чем дело? — подозрительно спросил он.
— Когда вы в последний раз наводили