Горячие деньги стр. 170
Малкольма возле загона для победителей, подавленного, занятого невеселыми мыслями.
— В следующем году… — сказал он.
— Ты хочешь всего сразу.
Он не возразил. Они с Рэмзи похлопали друг друга по плечу, обменялись крепким рукопожатием и клятвенно пообещали, как родные братья, встречаться каждый раз на самых крупных скачках в мире. Рэмзи, крупный производитель миллионов бейсболок, каким-то образом выяснил, что означает слово «металл» в устах Малкольма, и из хороших приятелей они стали настоящими друзьями, больше не чувствуя неловкости от неравного положения в обществе.
Они поговорили о том, чтобы остаться в Австралии, но Рэмзи сказал, что производство бейсболок требует его личного руководства. Малкольм подумывал съездить посмотреть кое-какие золотые прииски в Калгурли, но решил сперва встретиться с биржевым маклером по золотым акциям в самом Мельбурне. После грандиозного прощального обеда Рэмзи рано утром улетел в Америку, и мы остались одни в наших уединенных комнатах наверху. Малкольм глянул на меня так, будто впервые с того дня, как оставил Англию, спустился с небес на землю. С оттенком уныния в голосе он спросил, долго ли ему еще жить в постоянных опасениях за свою жизнь.
— Но тебе ведь такая жизнь вроде бы нравится? — заметил я.
Его глаза вспыхнули при воспоминании о том, как он провел последние недели.
— Господи, конечно же!
Но это не настоящая жизнь. Мы должны вернуться. Наверное, мне не стоит об этом говорить, но это же кошмар какой-то! Я знаю, ты все время думаешь об этом. Я вижу по твоему лицу.
Я сказал:
— Я теперь гораздо лучше узнал всех моих сестер и братьев. Ты знаешь, меня раньше не особо интересовала их жизнь. До убийства Мойры. Конечно, мы встречались время от времени, но я позабыл, что все мы в чем-то остались такими же, как в детстве. — Я немного помолчал, но он не вмешивался. — После взрыва бомбы в Квантуме прошлое снова ожило. И знаешь, я понял, как наше настоящее выросло из нашего прошлого. Как это повлияло на нас. Я видел, как легко люди верят лжи, старой и новой. Как разрушительно влияет на них жажда получить невозможное, не удовлетворяясь ничем иным. Все старые навязчивые идеи никуда не делись, они стали еще хуже.
Малкольм некоторое время молчал, потом вздохнул и сказал:
— Мрачная картина. Так сколько им нужно? Сколько я должен им дать? Я не верю, что это поможет, но, похоже, иначе никак не получится. Они становятся тем хуже, чем больше у меня денег. Если даже дело не в деньгах, они помогут моим детям как-то разобраться со своими неприятностями. Ты ведь это хочешь сказать?
Я, вообще-то, подразумевал совсем другое и не ожидал такой реакции. Но раз уж мои слова подействовали на него так, лучше было пока помолчать и согласиться.
— В общем-то, да.
Малкольм сказал:
— Хорошо. Я чертовски здорово провел время и решил проявить великодушие. Так что напиши, сколько кому нужно.
— Всем поровну.
Отец хотел было возразить, но только вздохнул.
— А как быть с тобой?
— Даже не знаю. С этим можно подождать.
— Я думал, тебе нужно полмиллиона, чтобы начать свое дело?
— Я передумал. Пока передумал. Сперва я хочу сделать кое-что другое.
— Что, интересно?
Я замялся. Пока что я решил это для себя и никого