Горячие деньги стр. 55
статистик, жена которого красит ногти пурпурным лаком, будет присутствовать, когда его брат свернет себе шею на скачках в Сзндаун-парке?
Дональд и Хелен сказали, что они тоже не прочь проглотить по сандвичу (собственно, Дональд сказал), а Хелен добавила совершенно искренне, что она желает мне благополучно закончить скачку, что бы там ни говорил Фердинанд.
— Спасибо, — сказал я, надеясь, что смогу оправдать ее доверие, и вернулся в раздевалку.
Люси и Эдвин могут уехать, не дожидаясь окончания скачек, Дональд и Хелен тоже, а вот Фердинанд не уедет. Он любит скачки. Однажды он, немного выпив, признался мне, что хотел стать букмекером. Он умел принимать молниеносные решения в быстро меняющихся обстоятельствах.
Меня сейчас занимало, как увезти Малкольма с ипподрома до окончания скачек, чтобы он не попался на глаза тем родственникам, с которыми я только что разговаривал. Если все они так уверены, что мне известно, где скрывается Малкольм, кто-нибудь из них, самый хитрый, может поджидать на стоянке, прячась за деревьями, чтобы проследить за мной, когда я буду уезжать.
В Сэндаун-парке тысячи деревьев.
Первая скачка закончилась, и я вышел, чтобы с Янг Хиггинсом участвовать во второй.
Лицо Джо, как всегда, раскраснелось от удовольствия и надежд. Джордж был нарочито деловитым, тоже как всегда. Он в который раз повторял мне, чтобы я был особенно внимателен на трудном первом препятствии и полегче поднимался на горку после трибун в самом начале.
Я выбросил из головы и Малкольма, и убийцу. Это оказалось совсем нетрудно сделать. Небо сияло ослепительной голубизной, прохладный осенний воздух приятно освежал. Листья на всех деревьях Сэндаун-парка только начинали желтеть, а скаковая дорожка, упругая и зеленая, ожидала всадников; и высокие барьеры в три фута толщиной, через которые нам предстояло перемахнуть. Все как всегда. Здесь каждый оказывался лицом к лицу с самим собой, но это всегда вызывало у меня скорее радостное возбуждение, чем страх. По крайней мере до сегодняшнего дня.
Джо сказала:
— Только восемь лошадей, отличное число. А Джордж, как всегда, еще раз напомнил:
— Постарайтесь не слишком сильно отстать на последнем длинном повороте.
Я пообещал, что постараюсь не отстать.
Глаза Джо сияли, как у ребенка, и я с изумлением подумал, что в свои шестьдесят она по-прежнему всякий раз трепещет в предвкушении скачки.
В мире скачек на любом уровне можно было встретить негодяев, но в нем были и такие люди, как Джо и Джордж, чья доброта и дружелюбие озаряли все вокруг мягким светом и делали конный спорт, несмотря ни на что, приятным и здоровым развлечением.
Жизнь и смерть могли иметь какое-то значение в реальном мире, но на быстрой скачке с препятствиями в эту пятницу, солнечным осенним утром, жизнь и смерть казались чем-то неопределенно далеким, неважным. Беззаботная скачка была как глоток свежего воздуха в затхлой, больной действительности.
Я потуже застегнул пряжку на шлеме, вскочил на Янг Хигганса и выехал на линию старта. Наверное, если бы я был профессиональным жокеем и участвовал в скачках раз в десять чаще, я утратил бы необычайное ощущение распирающей грудь радости. Никто не стал бы улыбаться во весь рот, как безумец, зарабатывая на хлеб скачками по холодной погоде, на опасных дорожках и плохих лошадях.
Янг Хиггинс оживился, как будто вспомнил