Горячие деньги стр. 80
Прежде чем заснуть, он сонно пробормотал:
— Моя первая в жизни лошадь… Третья в Арке. Неплохо, а?
— Неплохо.
— Я собираюсь назвать жеребенка Крезом.
— Почему Крезом? — спросил я.
Малкольм улыбнулся, не открывая глаз:
— Так звали одного очень богатого грека.
Малкольм чувствовал себя в «Савое» как в клетке.
Ночью в воскресенье, когда мы вернулись из Парижа, у него едва хватило сил раздеться. Но в понедельник утром он ожил и раздраженно заявил, расхаживая туда-сюда по ковру, что еще одна неделя в гостинице сведет его с ума.
— Я возвращаюсь в Квантум. Я соскучился по собакам, — сказал он.
Полный дурных предчувствий, я предупредил:
— Ручаюсь чем угодно, что не пройдет и дня, как все семейство уже будет знать, что ты туда вернулся.
— Ничего не поделаешь. Не могу же я скрываться всю жизнь! И ты можешь поехать со мной и быть все время рядом.
— Не уезжай. Здесь ты в безопасности, — уговаривал я.
— Постарайся, чтобы я был в безопасности в Квантуме.
Он был непреклонен и начал уже собирать вещи. Остановить его можно было, только привязав к кровати.
Перед отъездом я позвонил Норману Весту. Он оказался дома, что не сулило приятных известий о его расследовании. Вест счастлив был сообщить мне, что госпожа Дебора Пемброк, жена Фердинанда, наверняка не могла быть на аукционе в Ньюмаркете, потому что как раз в тот день участвовала в параде фотомоделей. Он проверил это в редакции журнала мод, как она посоветовала, и они подтвердили ее алиби.
— Хорошо. А как насчет самого Фердинанда?
— Господин Фердинанд не появлялся в своем офисе ни в один из этих дней. В пятницу работал дома. На следующей неделе он слушал лекцию по статистическим закономерностям банкротства страховых компаний. Он сказал, что, после того как зарегистрировался в понедельник, больше нигде на лекциях не отмечался. Это я тоже проверил — никто не может наверняка подтвердить, что видел его там. Слушатели лекций плохо знают друг друга.
Я вздохнул.
— Ну, что ж… мы с отцом возвращаемся в Квантум.
— Это глупо, сэр, уверяю вас.
— Он устал от этого добровольного заключения. Так что звоните нам туда, договорились?
Он сказал, что так и сделает, когда появятся какие-нибудь новости.
Дебору можно вычеркнуть. Браво, Дебс!
Я отвез отца в Беркшир, заехав по пути в поселок, где жил Артур Белбрук, чтобы забрать собак. Двое взрослых доберманов обрадовались Малкольму, как щенки, прыгали вокруг него, вертелись у ног, а он ласково трепал их и гладил. Искренняя обоюдная любовь, не запятнанная жадностью, завистью и злобой.
Малкольм поднял голову и увидел, что я за ним наблюдаю.
— Тебе
нужно завести собаку. Каждому человеку нужен кто-то, чтобы любить его вот так, — сказал он.
«Может, он и прав», — подумал я.
Он снова вернулся к своим друзьям, трепал их морды, позволял хватать себя за пальцы, зная, что они никогда его не укусят. Они совсем не были сторожевыми собаками: Малкольм любил доберманов из-за их стройного мускулистого тела, из-за неудержимо веселого характера. Я с детства привык к отцовским доберманам. Но мне мало было собачьей привязанности, и собаку мне заводить не хотелось.
Я вспомнил тот день, когда Малкольм выпустил своих собак из кухни и тут же получил по голове. Собаки должны были увидеть или