Горизонты без конца стр. 9
постоянно должны были передвигать эти загородки, когда овцы выедали траву. Да и подкармливать их проходилось зимой, и заготавливать сено на зиму. Коз – тех просто привязывали к колышкам в степи. Держали их не для мяса, а преимущественно для шерсти. Правда, коз еще не доили. Но, конечно, племя не могло держать много животных.
– Ты сходи все-таки на совет. Всегда лучше знать, что затевается против тебя. Тогда предупредишь. – сказал Странник, задумчиво глядя на огонь.
Пардус кивнул и отправился в стойбище. Пролом охранял Беф со здоровенной дубиной в руках.
– Иди, – угрюмо кивнул он Пардусу. – Они в ткацкой хижине. Скот уже загнали. Пора закрывать пролом.
Ткацкая хижина была самая большая в стойбище, с четырьмя печками по углам и несколькими ткацкими станками, на которых две младшие матери делали ткань из шерсти. А одна наматывала на веретено льняную нить из прочесанной деревянным гребнем льняной кудели. Остальные молча сидели за длинным столом из ошкуренных стволов березы на грубо отесанных колодах-пнях, покрытых камышовыми циновками. Только колода старшей матери была покрыта шерстяной тканью. И только перед нею стояла глиняная плошка, в которой в жиру плавал горящий фитилек. Около станков потрескивали лучины. Углы хижины прятались в сумерках, так как по летнему времени печи не топили.
– Иди сюда, – приказала старшая мать
– высокая костлявая старуха с длинными седыми волосами, заколотыми костяным гребнем, и се большие черные глаза недобро сверкнули в свете коптилки. – Ты знаешь, в чем сила племени? – негромко, глухо спросила она и сама же ответила: – В единении. Каждый работает на племя, и племя кормит его и одевает. А ты…
– Ты подобрал Странника и спас его, – подхватила Овна. – Это хорошо, что ты пришел человеку на помощь. Но Странник уже давно здоров, уходил в дальние страны, а ты опять все время проводишь с ним.
– И опять, как оглашенный, скачешь по степи на лошади, – выкатила и без того выпуклые глаза Сова.
– Но лошади – это же помощь для племени! – вскочил Пардус. – На них можно ездить и даже рыхлить поле.
– Хм, – хмуро улыбнулась старшая мать. – Ездить? А куда? И зачем? Поле рыхлят волы.
– И разве кони потянут рыхтелку? – поддержала се Овна.
Пардус задумался. Рыхтелка – деревянное корыто, в дно которого вбивали клыки зверей и осколки кремня, – имела одно дышло – ствол дерева. Дышло привязывали к кожаному ошейнику волов, а рыхтелку заполняли тяжелыми камнями. Вол тащил ее, взрыхляя почву. Да, пожалуй, кони не потянут такую тяжесть.
– Но на лошадях можно ездить за солью, – попробовал было он защищать лошадей.
– И их можно впрячь в волокушу? – снова вмешалась Овна. – И они потянут столько же груза, сколько волы?
– Н-не знаю…
– Ну вот, видишь. А сколько зерна нужно, чтобы их прокормить! У нас его и так едва хватает на всех едоков. Нет, нам не нужны кони.
– Который год летом выпадает мало дождей. Кормилица разгневалась, – устало вздохнула старшая мать. – А ведь мы щедро смазываем ее жиром, поливаем козьим молоком.
Кормилица – огромная глиняная женщина, которую слепил и обжег лучший гончар племени Барсук, – стояла около ограды стойбища и улыбалась в сторону домов. Как говорили женщины, жила она на облаках и на них облетала земли, напаивая их водой. А кто