Горькая дольче вита стр. 124
на окна храма. С места, где они разговаривали, телефона видно не было.
– Ты перепрятала телефон? – спросила она. Настя с усмешкой пожала плечами. – Блефуешь? – разозлилась Ханна, но страх разоблачения сделал свое дело. Она шагнула к окну, чтобы лучше рассмотреть нишу, и на мгновение потеряла Настю из поля зрения. Этого было достаточно. Настя шагнула к Карамзину, выдернула шприц у него из шеи и выставила его перед собой, как оборонительный щит. Ханна сделала то же самое, но на ее лице мелькнуло сначала удивление, которое вдруг сменилось искренней обидой. Она стала похожа на девочку, у которой отобрали вкусную конфету.
Некоторое время они стояли и смотрели
друг другу в глаза, выставив шприцы перед собой.
– Ты же не убьешь меня, правда? – ласково спросила Ханна. – Ты не сможешь!.
– Смогу, – твердо сказала Настя. – Положи шприц на землю, я тоже положу. Тебе нужна помощь, Ханна. Ты устала. Бросай шприц. И мы вместе придумаем выход. Даю тебе честное слово!
Ханна сдалась и резко отшвырнула шприц. Он пролетел несколько метров и упал на траву за ее спиной, у края скалы. Настя с облегчением отшвырнула свой. Он звякнул о каменную дорожку и разлетелся вдребезги. Ханна секунду смотрела на осколки, потом неожиданно швырнула Насте в лицо свою сумку, развернулась и побежала. Настя немного замешкалась и тоже рванула за ней, пытаясь остановить. До шприца они добежали одновременно. Настя схватила Ханну за волосы, но в руке остался сдернутый парик. Ханна, воспользовавшись заминкой, резко развернулась и ударила Настю ногой в живот. Удар был такой силы, что Настя рухнула на колени и, хватая воздух ртом, скрючилась от боли. Ханна подняла шприц с земли и развернусь к ней с дьявольской улыбкой. Она ликовала, но недолго. Под ногой чешки что-то хрустнуло, и она, размахивая руками, стала заваливаться назад. Все произошло мгновенно. Настя не успела ничего предпринять. В ночной тишине раздался пронзительный крик Ханны, удар, и все стихло.
Настя на четвереньках подползла к краю обрыва и с ужасом посмотрела вниз. Высота была небольшой, но чешке не повезло. Ханна лежала на спине и широко открытыми глазами смотрела в небо. Голова ее покоилась на камне, а тело покачивалось на волне. Все было кончено.
Настя подобрала парик, надела его на голову, поправила косу и подняла с земли сумку Ханны. Внутри лежал косметика, паспорт и билет в Москву на имя Анастасии Мармеладовой и записка, написанная рукой Ханны Андреевой с просьбой никого не винить в ее смерти. «Желание умирающего – закон», – решила Настя, вынула свой паспорт и билет, сумку с запиской осторожно поставила на землю. Билет был с открытой датой, но Настя решила, что пора вновь поменяться местами и возвращаться домой.
За спиной послышался стон. Она обернулась. Карамзин сел, потер шею и осоловело уставился на Настю.
– Я пропустил что-то интересное? – спросил он.
– Я потом тебе расскажу, ладно? – улыбнулась она. – Ты как? Врач нужен?
– Обижаешь, врач врачу не доктор, – скаламбурил он, а потом сказал серьезно: – Да нормально вроде я себя чувствую, только слабость, и шея чуток чешется.
Карамзин поднялся с земли и потянулся с хрустом. Доза лекарства, которую ввела ему Ханна, оказалась для доктора как укус комара. Просто повезло, что чешка не успела впрыснуть Валентину полный шприц, все могло закончиться более драматично.
Настя сбегала к церкви