Горькое лекарство стр. 2
не держат в стационаре больше недели – народ ломанулся валом, и теперь Мономах уже опасался, что квот на всех не хватит: придется звонить в Комитет и просить еще!
Так что вряд ли удастся в ближайшее время уйти в отпуск, как он рассчитывал. А жаль, ведь Мономах планировал провести время с сыном, которого почти не видел в течение года, если, конечно, исключить общение по видеосвязи! Может, к концу июля все рассосется и удастся выкроить пару недель?
Еще раз посмотрев на кипу бумаг на столе так, словно каждый из этих документов являлся его личным врагом, мешающим спокойно жить, Мономах решительно поднялся и направился к вешалке, на ходу стягивая халат, который, казалось, врос в тело за время, проведенное в операционной. И тут зазвонил телефон. Не мобильный, а стационарный, и это могло означать лишь одно: звонок официальный, придется снова вернуться к работе! Не брать? В принципе, время позднее, и никто бы не удивился… Черт, так нельзя – вдруг что-то важное?
– Владимир Всеволодович? – раздался мелодичный голос на другом конце провода, и Мономах решил, что его обладательница, должно быть, молода. Секретарша какой-то «шишки»?
– Слушаю, – произнес он не слишком любезно: названивать позднее конца рабочего дня по меньшей мере невежливо!
– Наверное, вы меня не помните, я работала медсестрой в вашем отделении лет пять назад… Далманова я…
– Ольга Далманова? – перебил Мономах. – Ну почему же, я прекрасно тебя помню! Что, решила вернуться? А то у нас катастрофически не хватает среднего медперсонала…
– Да я, честно говоря… Владимир Всеволодович, вы действительно взяли бы меня обратно?
– Естественно, у меня есть две незакрытые ставки, а ты, если мне не изменяет память, хорошо работала!
– Спасибо. Может, я и вернусь!
– Оля, у тебя что-то случилось?
– Почему вы так решили?
– Ну, у тебя голос такой…
– Какой?
– Встревоженный, по-моему.
– Правда?
В трубке ненадолго повисло молчание, потом девушка снова заговорила.
– Владимир Всеволодович, вы правы: кое-что есть, только… – она снова осеклась.
– Оля?
– Я просто не знаю, с кем еще поговорить!
– Ты можешь поговорить со мной, если хочешь.
– Но не по телефону, хорошо?
– Можешь прийти в больни…
– Нет-нет, я не хочу посторонних глаз и ушей – меня же все знают!
Господи, что могло случиться такого, из-за чего Оля Далманова опасается огласки и даже просто того, что ее кто-то увидит в обществе Мономаха?!
– Хорошо, где ты хочешь поговорить? – спросил он вслух. – Может, мне подъехать к твоей…
– Нет-нет, только не к работе! – тут же перебила она. – Но рядом с нашим медицинским центром есть круглосуточное кафе. Я сегодня дежурю, так что смогу выскочить минут на двадцать. Когда вы сможете?
– Ну-у, – взглянув на часы, протянул Мономах, – где-то через час, если пробок не будет.
– Значит, около девяти… Хорошо, Владимир Всеволодович, буду ждать вас в кафе. Оно там одно, не перепутаете! И, на всякий случай, запишите мой сотовый.
Повесив трубку, Мономах откинулся на спинку кресла и призадумался. Оля Далманова действительно была хорошей медсестрой – знающей, опытной и, что немаловажно, добросердечной. Чем больше молодежи приходило в отделение Мономаха, тем глубже он убеждался, что эти ребята и девчонки в большинстве своем неправильно воспринимают медицинскую профессию, относясь к ней как к способу заработать на жизнь. Может, если тебе повезло устроиться в дорогой медицинский центр