Город белых берез стр. 33
Олег успешно сдал экзамены в Московский авиационный институт.
Здесь он впервые в жизни шагнул с парашютом в большое небо. Здесь и зародилась его профессия испытателя.
Есть такой раздел экспериментов— «опрыгивание» самолета. Опытный образец машины еще на земле, а парашютист изучает все ее люки и двери в поисках наикратчайшего пути покидания самолета на случай аварии. Потом он покидает самолет несколько раз в воздухе, вначале на малой скорости, затем на большой.
Создается ситуация аварии. Нужно в считанные секунды покинуть самолет. И не просто покинуть, а выработать точную последовательность действий для других. Особенности экспериментов в ходе летных испытаний ложатся в основу инструкций и
наставлений для летчиков, где предусматривается все, с чем может столкнуться человек в аварийной обстановке.
Олег Хомутов опрыгивал Ту-134, Ил-62, «Антей», Ил-76 и другие самолеты. Он работал с летчиками-испытателями, настоящими асами: Юрием Гарнаевым, Олегом Гулковым, Аркадием Богородским, Валентином Васиным, Эдуардом Еляном.
Сверхзвуковые скорости самолетов потребовали надежных средств спасения для экипажей. Появилась катапульта.
Олег Хомутов испытывал многие катапультные установки для самолетов различных конструкций. Это очень сложное и трудное дело — первым определить, насколько просто, удобно и надежно новое кресло, еще тогда, когда никто не знает, как оно себя поведет в условиях сверхзвуковой скорости сработает ли на заданной высоте прибор-автомат, отделится ли кресло.
Когда Олега спрашивают, бывает ли ему страшно, он отвечает:
«Страшно всегда. Вот уже двадцать лет как прыгаю, а страшно и сейчас бывает. Человек ведь не робот. Знает, на что идет... Страх не скрывать надо, а преодолевать».
Идет очередное испытание. В кабине перед глазами Олега загорается табло «Приготовиться!» Он включает тумблер «Готов», крепко прижимает локти к телу, а голову — к спинке кресла. Загорается табло «Пошел!» Олег тянет скобы стреляющего механизма и выстреливает себя вместе с катапультой из самолета в воздух. Сверхзвуковой поток воздуха наваливается на него и вдавливает в кресло. Тело словно расплющено.
Он в небе один. Без надежды на постороннюю помощь, с верой только в себя. В момент, когда ему станет ясно, что автоматика не сработала, он берет инициативу в свои руки.
Испытатель первым разведывает неизвестную человечеству обстановку и, попадая в неведомое, в мгновенно меняющихся сложнейших условиях опасного спуска должен запомнить механику своих действий, своего собственного поведения и с предельной честностью, без утайки собственных ошибок и промахов рассказать комиссии, ученым, конструкторам. Его первичные знания становятся достоянием тысяч людей. С его слов и заключений ученые и конструкторы дают путевку в жизнь новым видам средств спасения.
— Сознаться во всем честно — вот где главная храбрость испытателя! — считает Хомутов.
Испытатель устанавливает лимит времени для покидания самолета, те крайние сроки, в которые еще можно надеяться на успех, намечает предел человеческой возможности и по собственному поведению предусматривает и тем самым предотвращает в опасные минуты психические срывы летчиков, кому придется катапультировать в момент настоящей катастрофы.
Ценой собственной жизни, в моделированных аварийных условиях, в обстановке неожиданности и безнадежности, когда человек становится жертвой стресса, испытатель выводит формулу борьбы за жизнь, формулу выживания. Вот почему важно все запомнить и все честно рассказать.
Олег Хомутов выполнил много заданий, но одно было чрезвычайно важное и сложное. В приказе по предприятию, в котором он работает, писалось: «31 октября 1970