Город демонов стр. 55
разворачивались картины городской жизни. Я видела, как правящий городом тиран издевался над своими подданными, наказывал за труд, отбирал еду и жизнь, когда заблагорассудится. Но, в конце концов, какая разница, если потом явилась армия кочевников и уничтожила город, убивая, насилуя и обращая в рабство его жителей?
Сцены, одна ужаснее другой, проходили перед глазами, как при ускоренной перемотке. Живые картины, отражающие общеизвестные исторические факты. Человечество страдало, а я смотрела на его страдания глазами Кертиса, ощущала его боль и отчаяние, пока наконец чаша его терпения не переполнилась. Тогда белый экран вернулся на место — его белизна ничего не значила для меня, но значила все для него. Он разорвал его пополам, словно рвал на части себя самого. И света больше не было. Только чернота и зияющая дыра в его душе.
Затем передо мной начали разворачиваться события его демонской жизни. Я видела, как Кертис совершает злодейство за злодейством — куда страшнее, чем те, из-за которых он порвал с Богом, и все потому, что теперь ему было все равно. Я чувствовала боль, пустоту, апатию. События чередовались, спрессованные в секунды, сокращенная версия жизни, не ведающей понятия времени.
Я видела его с Энтони, наблюдала пытки, о которых говорилось в зале суда. Впереди уже маячило настоящее, и я чувствовала, как гнев Кертиса на бывшего подчиненного постепенно остывает — и видела его безмерное удивление, когда его привлекли к суду. Я чувствовала его страх и отчаяние. Видела, как он старается подкупить жюри, чтобы обеспечить себе оправдательное решение. Вместе с ним испытала облегчение, когда кара обрушилась на Старлу и Клайда.
И вдруг все закончилось. Мы стояли друг напротив друга в шикарной квартире возле пляжа.
Кертис не убивал Энтони. Он говорил правду.
Я прервала контакт, дрожа от того, что увидела. Я поняла, почему к подобной процедуре прибегают столь редко, даже если нужно узнать правду. Само по себе достаточное испытание — жить с грузом
своей собственной, а в моем случае позаимствованной, души. Но испытать эмоции и грехи другого — это уж слишком. Эффект получился тем более ошеломительный, потому что я была бессмертной низшего порядка, а заглядывала в душу куда более могущественного демона.
Мои колени подогнулись, и я упала на пол, обхватив себя руками. Кертис схватил со стола изящную синюю с золотыми прожилками чашу и протянул мне.
— Тошнит?
Меня и впрямь тошнило. Я склонилась над чашей, чувствуя, как к горлу подступает желчь, и крепко зажмурилась. Комната завертелась. Сколько во мне скопилось боли, за все полтора тысячелетия! Но теперь я знала, знала наверняка, что эта боль — ничто по сравнению с тем, через какие испытания прошли ангелы и демоны. Даже тень того, что чувствовал Кертис, вызвала во мне разрушительное смятение.
Проглотив стоящий в горле ком, я поборола тошноту и взглянула на Кертиса снизу вверх. Его длинное лицо было серьезным, в глазах светилась бесконечная мудрость, при том что и сам он дрожал, стараясь взять себя в руки. Для него наш эксперимент тоже оказался болезненным. Гораздо болезненнее.
Отвернувшись, я благодарно вздохнула — впечатления начинали бледнеть. Ужасная утрата, ангел, который отвернулся от Неба, потому что возненавидел его, глядя, как Всемогущий заставляет людей страдать.
— Прости, — прошептала я.
— За что? — спросил