Город и город стр. 148
А что?
— Как она тебе?
— В то время я думала, что она восхитительна. И что я несказанно храбрая, раз её читаю. Впоследствии — что она смехотворна. Ты что, переживаешь наконец юность, Тьядор?
— Может быть. Никто меня не понимает. Я не просил меня рожать.
Особых воспоминаний о книге у неё не было.
— Ушам своим не верю, — сказала Корви, когда я позвонил ей, чтобы обо всём рассказать. Она повторяла это снова и снова.
— Понимаю. То же самое и я говорил Гадлему.
— Они выводят меня из игры?
— Не думаю, что это «они». Но, к сожалению, да, вы не сможете со мной поехать.
— Так, значит? Меня просто выбросили?
— Мне очень жаль.
— Сукин сын этот Гадлем!.. Вопрос в том, — сказала она через минуту, в течение которой мы ничего не говорили, только слушали молчание и дыхание друг друга, словно влюблённые подростки, — кто раздобыл эту запись. Нет, вопрос в том, как они её нашли. С чего? Сколько там чёртовых часов записи, сколько камер? С каких пор у них появилось время продираться через всё это дерьмо? Почему именно на этот раз?
— Мне не надо уезжать немедленно. Я вот как раз думаю… Ориентировку я получу послезавтра…
— Ну и?
— В общем…
— Что?
— Простите, я сейчас думал обо всём этом. Об этой записи, что свалилась нам как снег на голову. Хотите, предпримем последнее маленькое расследование? Потребуются пара телефонных звонков и визит-другой. В частности, мне надо разобраться кое с чем, прежде чем будет готова моя виза и всё такое… Я думал об этом фургоне, шныряющем в чужие края. Смотрите, можно попасть в переплёт.
Последнее я сказал в шутку, как будто это было чем-то соблазнительным.
— Вы, конечно, теперь не в деле, так что действовать придётся несанкционированно.
Это было не так. Она вне опасности — я мог загладить всё, что бы она ни сделала. В переплёт мог попасть только я сам, но никак не она.
— Чёрт, тогда я согласна, — сказала она. — Если те, кто выдаёт санкции, готовы тебя удушить, то только и остаётся, что действовать несанкционированно!
Глава 11— Да? — Микаэл Хурущ пристальнее вгляделся в меня из-за двери своего обшарпанного офиса. — Инспектор, это вы? Что… Я вас слушаю?
— Господин Хурущ. Небольшое дельце.
— Пожалуйста, впустите нас, сэр, — сказала Корви.
Он открыл дверь шире, чтобы увидеть и её, вздохнул и дал нам войти.
— Чем я могу вам помочь? — Он сжимал и разжимал руки.
— Как управляетесь без своего фургона? — спросила Корви.
— Это как шило в заднице, но мне помогает один друг.
— Мило с его стороны.
— Правда же? — воскликнул Хурущ.
— Когда вы получили визу ЛКВ для своего фургона, мистер Хурущ? — спросил я.
— Я, что, что? — заволновался он. — Я не получал, у меня нет…
— Интересно, зачем вы так увиливаете, — сказал я. Его ответ подтверждал наше предположение. — Вы не настолько глупы, чтобы огульно это отрицать, потому что, эй, переезды зафиксированы на записи. Но тогда о чём мы спрашиваем? И почему бы вам просто не ответить? Что такого в этом вопросе?
— Не могли бы мы увидеть ваш пропуск, господин Хурущ?
Он несколько секунд смотрел на Корви.
— Его здесь нет. Он у меня дома. Или…
— Так увидим мы его или нет? — спросил я. —