Город и город стр. 15
и самовольные пристройки, украшенные художественным граффити. В Бещеле этот район был спокойным, но улицы заполнялись теми, кто жил в другом месте. Я их не-видел, но требовалось время, чтобы пробраться мимо них всех. Прежде чем я достиг поворота на Виа-Камир, мне на мобильный позвонила Ящек:
— Мы нашли фургон.
Я поймал такси, которое раз за разом то ускорялось, то застревало в транспортном потоке. Мост Махест был переполнен как у нас, так и в другом городе. Несколько минут я мог смотреть в грязную реку, пока мы протискивались к западному берегу; дым и грязные суда верфи представали в отражённом свете зеркальных зданий на заграничной набережной — в завидной финансовой зоне. Бещельские буксиры подпрыгивали в кильватерных струях игнорируемых водных такси. Фургон, весь скособоченный, стоял между зданиями. Это была не стоянка, но проезд между помещением импортно-экспортной фирмы и административным зданием, огрызок пространства, полный мусора и сорняков, связывавший две улицы покрупнее. С обеих его сторон были протянуты полицейские ленты — несколько неуместно: этот проезд на самом деле был заштрихован, хотя и редко использовался, так что лента при таких обстоятельствах была нарушением общего правила. Мои коллеги топтались вокруг автомобиля.
— Здравствуйте, босс! — Это была Ящек.
— Корви уже едет?
— Да, я ей сообщила.
Ящек ничего не сказала о том, что я реквизировал младшего офицера. Она продемонстрировала мне находку. Фургон оказался старым, потрёпанным «Фольксвагеном», в очень плохом состоянии, скорее не вполне белым, чем серым, но это из-за грязи.
— Пыль собрали? — спросил я, надевая резиновые перчатки.
Кримтехи кивнули, продолжая работать вокруг меня.
— Он не был заперт, — сказала Ящек.
Я открыл дверцу. Потыкал пальцем растрескавшуюся обивку. Тронул безделушку над приборной панелью — танцующего хулу пластикового святого. Раскрыл бардачок, обнаружив грязь и потрёпанный атлас дорог. Бегло перелистал страницы книги, но внутри ничего не было: классическое пособие бещельского водителя, только издание настолько давнее, что ещё чёрно-белое.
— Ну и откуда же следует, что это именно он?
Ящек подвела меня к задней дверце и открыла её.
Я посмотрел в ещё более грязный багажник: сырой, хотя и не тошнотворный запах, ржавчины не меньше, чем плесени, нейлоновый шнур, сваленный кучами хлам.
— Что здесь такое?
Я потыкал содержимое багажника. Несколько предметов. На слое пропылённой ткани — небольшой мотор от чего-то; сломанный телевизор; нераспознаваемые остатки, закрученные штопором обломки. Слои ржавчины и струпья окислов.
— Вон, видите?
Ящек указала на пятна на полу. Если бы я смотрел не так пристально, то сказал бы, что это масло.
— Нам позвонили двое из этого офиса, сообщили о брошенном фургоне. Полицейский увидел, что дверцы открыты. Не знаю, прислушались ли они к нашим предупреждениям или просто дотошны, когда осматривают машины, оставленные в неположенном месте, но нам в любом случае повезло.
Одним из сообщений, которые должны были зачитать всем бещельским патрулям накануне, было требование осматривать все серые автомобили и сообщать о них в ОООП. К счастью для нас, эти офицеры не ограничились простым вызовом эвакуатора.
— Так или иначе, они увидели грязь на полу и проверили, что это. Мы пока не удостоверились, но похоже, что это кровь той же группы, что у Фуланы, и в ближайшее время нам определённо сообщат о совпадении.
Лёжа, как крот, среди тяжёлого хлама, я изгибался,