Город и город стр. 165
о второй. — Он отпустил мою руку. — За это вас арестуют, инспектор.
Дхатт смотрел на меня с удивлением.
— Где ваш офис, профессор? Я старший детектив Дхатт. Хотел бы поговорить с вами.
— У меня его нет, старший детектив Дхатт. Я бываю здесь только раз в неделю. И я не профессор. Обычный доктор. Можно просто Дэвид.
— Как долго вы пробудете здесь сегодня утром, доктор? — спросил я. — Мы сможем перемолвиться с вами словечком?
— Я… конечно, если вы хотите, инспектор, но, как я уже сказал, у меня нет офиса. Обычно я встречаюсь с аспирантами у себя на квартире.
Он дал мне карточку, а когда Дхатт задрал бровь, вручил такую же и ему.
— Там мой номер. Я подожду, если хотите, мы, вероятно, сможем найти место, чтобы поговорить.
— Значит, вы приехали не для того, чтобы с нами встретиться? — спросил я.
— Нет, это случайность. При обычных обстоятельствах я бы сегодня вообще не приехал, но вчера не явилась моя аспирантка, и я подумал, что найду её здесь.
— Ваша аспирантка? — спросил Дхатт.
— Да, мне доверили только одну. — Он улыбнулся. — Вот потому и офиса нет.
— И кого же вы ищете?
— Её зовут Иоланда, старший детектив. Иоланда Родригез.
Он пришёл в ужас, когда мы сказали ему, что она недоступна. Попытался что-то сказать:
— Она пропала? После того, что случилось с Махалией, теперь Иоланда? Боже мой, офицеры, вы…
— Мы с этим разбираемся, — сказал Дхатт. — Не делайте поспешных выводов.
Боуден выглядел потрясённым. Схожие реакции мы наблюдали и у его коллег. Мы поочерёдно обошли четырёх учёных, которых смогли найти на месте, в том числе Тау’ти, старшего из двух улькоман, молчаливого молодого человека. Только Изабель Нэнси, высокая, хорошо одетая женщина с двумя парами очков разных диоптрий на цепочке на шее, знала, что Иоланда исчезла.
— Рада познакомиться с вами, инспектор, старший детектив.
Она пожала нам руки. Я читал её заявление. Она утверждала, что была дома, когда убили Махалию, но не могла этого доказать.
— Всё, чем смогу помочь, — всё время повторяла она.
— Расскажите нам о Махалии. Как я понимаю, её хорошо здесь знали, пускай и не ваш шеф.
— Теперь уже не так хорошо, — сказала Нэнси. — Может, когда-то. Так Рошамбо говорит, что не знал её? Это немного… неискренне. Она взъерошила кое-кому перья.
— На конференции, — сказал я. — Там, в Бещеле.
— Верно. На юге. И он там был. Большинство из нас были. Я, Дэвид, Марк, Азина. Во всяком случае, она вызывала удивление не на одном заседании, задавая вопросы о диссенсусах, о Бреши, о такого рода вещах. Ничего явно незаконного, но звучало это несколько вульгарно, можно сказать, подобное можно ожидать от Голливуда или чего-то такого, а не от частично закрытых слушаний уль-комских материалов, исследований эры до Кливажа или даже бещельских исследований. Видно было, что воротилы, которые приехали, чтобы открыть слушания, провести соответствующие церемонии и ещё много чего сделать, немного настораживаются. Потом наконец она начала нести этот бред об Оркини. И вот итог: Дэвид, конечно, обижен; университет смущён; её саму чуть не выгоняют — там было несколько бещельских представителей, которые подняли из-за этого большой шум.
— Но не выгнали? — спросил Дхатт.
— Думаю, просто решили, что она слишком молода. Но кто-то, должно быть, сделал ей выговор,