Город и город стр. 361
доказала Боудену, что он глупец, поверивший сказочке, которую сам и сочинил.
— Что это за штука? Это она?..
Но Махалия не могла её вынести, а если бы передала её, та не попала бы к нему в руки.
— Она у меня уже много лет, — сказал он. — Её я нашёл сам. Когда впервые участвовал в раскопках. Охрана не всегда была такой, как сейчас.
— Где вы с ней встретились? В дурацком диссенсусе? Каком-нибудь старом пустом здании, где, по вашим словам, люди Оркини занимаются своей магией?
Это не имело значения. Местом убийства могло стать просто какое-то пустое пространство.
— … Поверите ли вы мне, если я скажу, что на самом деле не помню того мгновения? — осторожно спросил он.
— Да.
— Просто это постоянно, это…
Рассуждение, разбившее его творение вдребезги.
Возможно, он показал ей этот артефакт, словно тот что-то доказывал. Возможно, она сказала ему: «Это не Оркини! Нам надо подумать! Кому могут понадобиться эти предметы?» И ярость, обуявшая его при этих словах.
— Вы его разбили.
— Это поправимо. Он крепкий. Артефакты вообще крепкие.
Несмотря на то что он воспользовался им, чтобы забить её до смерти.
— Хорошо было придумано — провезти её через КПП.
— Когда я позвонил Буричу, тот не очень-то хотел отправлять водителя, но понимал, что так нужно. С милицьей или полищай у нас никогда не было проблем. Мы не могли позволить, чтобы нас заметила Брешь.
— Но ваши карты устарели. Я видел одну у вас на столе, тогда. Весь тот металлолом, что подобрали вы или Йордж — на том месте, где вы её убили? — был бесполезен.
— И когда только построили тот парк для катания? — На мгновение ему удалось заставить свои слова прозвучать так, словно он говорит об этом с искренним добродушием. — Там должен был быть прямой путь к устью.
Где старое железо утянуло бы её под воду.
— А что, Йорджавик не знал, куда ехать? Это же его город. А он был солдатом.
— У него никогда не было причин бывать в Покосте. А я не бывал там после той конференции. Карта, которую я ему дал, куплена несколько лет назад, и всё там было верно, когда я там был в последний раз.
— Но проклятая городская перестройка, верно? Он приехал туда, фургон загружен до отвала, а между ним и водой — пандусы и хаф-пайпы, и наступает рассвет. Когда всё пошло не так, именно тогда вы с Буричем… выпали.
— Не совсем, — сказал он. — У нас были кое-какие сведения, но мы думали, что всё миновало. Нет, по-настоящему он забеспокоился, когда вы приехали в Уль-Кому. Вот тогда он и понял, что есть проблема.
— Стало быть… в каком-то смысле я должен перед вами извиниться…
Он попытался пожать плечами. Даже по этому движению невозможно было определить его городскую принадлежность. Он всё время сглатывал, но подёргивания его лица тоже ничего не сообщали о том, где он находится.
— Если хотите, — сказал он. — Тогда он и отправил своих Истинных граждан на охоту. Даже пытался заставить вас обвинить Лишь-Кому, уль-комских наци, с помощью той бомбы. И, по-моему, он думал, что я тоже поверил.
Лицо Боудена выразило отвращение.
— Должно быть, он слышал о том, что произошло раньше.
— Ну да. Все эти записки,