Город и город стр. 69
трансгрессивной связью между этими событиями, никогда не имело места. Весь проезд представлялся скрупулёзно законным, осуществлённым через официальные каналы, и все документы были на месте. Даже если разрешения были подделаны, пересечение границ в Связующем зале превращало это в вопрос о незаконном въезде, а не о бреши. Такое преступление могло произойти в любой стране. Бреши не было.
— Это чушь собачья. — Я расхаживал взад и вперёд между столом Гадлема и застывшей на экране машиной, перевозившей жертву. — Это чушь. Нас обвели вокруг пальца.
— Это чушь, говорит он мне, — поведал Гадлем миру. — Он говорит, что нас надули.
— Нас надули, сэр. Нам нужна Брешь. Как, чёрт возьми, мы справимся с этим сами? Кто-то где-то пытается не дать делу сдвинуться с мёртвой точки.
— Нас обвели вокруг пальца, говорит он мне, и, надо заметить, он говорит это так, как будто я с ним не соглашаюсь. Чего я никак за собой не усматриваю.
— Серьёзно, что…
— На самом деле можно сказать, что я согласен с ним в пугающей степени. Конечно, нас обвели вокруг пальца, Борлу. Перестаньте вертеться, как ошпаренная собака. Что вы хотите мне сказать? Да, да, да, это чушь, да, кто-то нас подставил. Что вы хотите, чтобы я сделал?
— Что-нибудь! Должен же быть какой-то выход. Мы могли бы обратиться…
— Послушайте, Тьядор. — Он сложил пальцы горсткой. — Мы оба понимаем, что здесь произошло. Мы оба злимся, что дело по-прежнему остаётся у вас. По разным причинам, возможно, но…
Он отмахнулся от продолжения.
— Но вот проблема, которой вы не учитываете. Хотя, да, мы оба можем согласиться, что от внезапного обнаружения этих кадров дурно пахнет и что нами, похоже, как бумажкой на ниточке, играет какой-то злобный котёнок из правительства, да, да, да, но, Борлу, каким бы образом они ни вышли на эти доказательства, это решение правильное.
— Пограничников опросили?
— Да, и это ни черта не дало, но вы что, думаете, они ведут учёт всех, кого
пропускают? Всё, что им было нужно, это увидеть что-нибудь, отдалённо напоминающее пропуск. С этим не поспоришь.
Он махнул рукой в сторону телевизора. Он был прав. Я помотал головой.
— Как показывает эта запись, — сказал он, — фургон бреши не делал, а следовательно, говорить о какой-либо апелляции не приходится. Мы не можем вызвать Брешь. Только не по этому делу. Честно говоря, нам и не следовало бы это делать.
— И что же теперь?
— Теперь вот что: вы продолжаете это расследование. Вы его начали, вы его и заканчивайте.
— Но это…
— … в Уль-Коме, да, я знаю. Туда вы и отправитесь.
— Что?
— Это стало международным расследованием. Уль-комские полицейские не прикасались к этому делу, пока оно выглядело связанным с Брешью, но теперь это их расследование убийства — на основе вроде бы убедительных доказательств, что оно произошло на их земле. Вам предстоит испытать все радости международного сотрудничества. Они просили нашей помощи. На месте. Вы едете в Уль-Кому в качестве гостя уль-комской милицьи, где будете консультировать сотрудников их Бригады убийств. Никто не знает о ходе расследования лучше, чем вы.
— Это смешно. Я могу просто отправить им отчёт…
— Борлу, не дуйтесь. Это пересекло наши границы. Что такое отчёт? Им нужно нечто большее, чем бумажки. Это дело уже оказалось более запутанным,