Город и город стр. 75
он пытался разозлиться, но в основном просто повторял, что ничего не знает и что не сообщил об угоне фургона и краже документов, потому что боялся неприятностей, которые это ему принесёт. «Тем более что меня уже об этом предупреждали, понимаете?»
По окончании рабочего дня мы с Корви засели у меня в кабинете, чтобы разобраться со списком. Ночь, как я снова её предупредил, будет долгой.
— За что задержан Хурущ?
— На данном этапе — за неправильное хранение пропусков и недонесение о преступлении. В зависимости от того, что мы сегодня найдём, я мог бы добавить заговор с целью убийства, но у меня такое чувство…
— Не думаете ли вы, что он в чём-то замешан?
— Едва ли он криминальный гений, верно?
— Я, босс, не говорю, что он что-то планировал. Или хотя бы что-то знал. Конкретное. Но не думаете ли вы, что он знал, кто взял его фургон? Или что с ним собираются что-то сделать?
Я помотал головой.
— Вы его не видели. — Я вытащил из кармана кассету с его допросом. — Послушайте, если время будет.
Она уселась за мой компьютер, заполняя различные электронные таблицы имеющейся у неё информацией. Преобразовала мои невнятные, смутные идеи в диаграммы и графики. «Это называется добычей данных». Последние слова она произнесла по-английски.
— Кто из нас стукач? — спросил я.
Она не ответила. Только щёлкала по клавишам, пила густой кофе, «сваренный чертовски правильно», да вполголоса честила моё программное обеспечение.
— Вот, значит, что мы имеем.
Было уже больше двух. Я смотрел из окна кабинета на бещельскую ночь. Корви разгладила бумаги, которые распечатала. За окном слышались слабые крики и затихающее бормотание позднего трафика. Я поёрзал в кресле — содовая с кофеином настойчиво просились наружу.
— Общее количество фургонов, угнанных в ту ночь, тринадцать. — Она вела по строчкам пальцем. — Три из них впоследствии оказались сожжёнными или подвергнутыми той или иной форме вандализма.
— Беспечные ездоки?
— Беспечные, да. Стало быть, десять.
— Как скоро заявили об их угоне?
— Все, кроме трёх, считая нашего обаяшку в камере, сообщили об угоне к исходу следующего дня.
— Хорошо. Теперь где тот лист, где значится… Сколько из этих фургонов имеют пропуск в Уль-Кому?
Она перетасовала страницы.
— Три.
— Звучит внушительно — три из тринадцати?
— Так среди фургонов их и будет намного больше, чем среди автомобилей в целом, из-за всего этого экспорта-импорта.
— Тем не менее. Какова статистика по городам?
— Чего, фургонов с пропусками? Не могу найти, — сказала она, пощёлкав по клавишам и поглазев на экран. — Должен быть способ это узнать, я уверена, только не пойму, какой.
— Ладно, будет время, и это выясним. Но держу пари, что это меньше, чем три из тринадцати.
— Можно бы… Процент и впрямь высокий.
— Хорошо, попробуйте вот что. Из этих трёх с пропусками, которые угнали, у скольких владельцев имелись ранее предупреждения о нарушении правил?
Она просмотрела бумаги и подняла взгляд на меня.
— У всех троих. Чёрт. Всех троих предупреждали о неправильном хранении. Чёрт.
— Верно. Это всё-таки кажется маловероятным, да? С точки зрения статистики. Что случилось с двумя другими?
— Они были… Подождите. Принадлежат Гордже Федеру и Салье Анн Махмуд. Фургоны обнаружились на следующее утро. Брошенные.
— Что-нибудь забрали?
— Немного побиты, пропали несколько кассет, немного мелочи у Федера и