Город великого страха стр. 48
в которых Триггс узнал блоки льда.
– Что это? – с удивлением спросил он.
– Импровизированный морг, – ответил Баккет.
Триггс различил маленькое сжавшееся тело, лежавшее на плитах пола.
– Попробуйте ее опознать, – тихо сказал Баккет, направляя луч фонаря на неподвижное тело.
Триггс увидел зеленовато-белое лицо с пустыми глазами и странными черными кудрями.
– Я не знаю ее, – пробормотал он. – Хотя погодите, Баккет, мне все же сдается… Я сказал бы, королева Анна! Тот странный портрет, служивший вывеской магазина сестер Памкинс!
Баккет осветил труп и медленно произнес:
– Леди Флоренс Хоннибингл.
Триггс вскрикнул и вцепился в руку своего друга, умоляя покончить с этим кошмаром.
Гэмфри Баккет наклонился над покойницей и резко дернул за черные букли; Триггс услышал треск рвущейся материи и увидел в руках шефа парик.
– Гляньте еще раз.
Не поддержи Баккет Триггса, тот бы рухнул на миниатюрный ледник.
Он узнал Дебору Памкинс.
– Пейте! Пейте этот грог. Слишком горячо? Ничего, Триггс, вам нужно именно такое укрепляющее средство, чтобы прийти в себя и выслушать рассказ об этом чудовище.
Сигма стал послушнее ребенка; грог обжигал, из глаз катились слезы, но ему стало легче.
– И все же, Сигма Тау, – нервно рассмеялся Гэмфри Баккет, – вы и есть подлинный победитель ужаса Пелли.
– Я ничего не понимаю! – жалобно простонал бедняга.
– А кто, как не С. Т. Триггс, рассказал на традиционной встрече добрых соседей, и не без содействия несравненного мистера Дува, историю о знатной даме, совершившей преступление и удивительно похожей на королеву Анну с вывески гостеприимного дома?
– Это был я? – захныкал Триггс. – Но разве мог я знать…
– Дабы не огорчать благородное семейство, ее имя никогда не называлось. И только карточка в секретных архивах Скотленд-Ярда напоминает о леди Хоннибингл. По истечении срока наказания эту отвратительную бабу передали в семейство, которое поручилось за ее поведение. Увы! Она осталась преступницей, превратившись из воровки в кровопийцу, и с помощью страха Ингершама и мании мэра все скрывать начала творить свои
преступления.
– Ее семья, – простонал Триггс, – ее сестры…
– Нет, ее надзирательницы. Сигма Тау. Дамы Памкинс не сестры гнусной леди. Но вы понимаете, почему они скрылись, услышав вашу болтовню? И почему исчезла вывеска, являвшаяся портретом одной из ее прабабок, которая передала ей как свою внешность, так и свои отвратительные инстинкты?
– Руфь Памкинс, – выдохнул Триггс, но Баккет прервал его.
– Еще не все сказано, – заявил он. – Не убивайтесь сверх меры, Сигма Тау.
Последний воздел к небу дрожащие руки.
– Вывеску сняли на заре…
– Ну и что?
– Не знаю… Мне трудно выразить свою мысль. Я не думаю, что дамы уехали далеко.
– Не так уж плохо, старина, но всему свое время, как говаривали наши предки. И здесь следует извиниться перед памятью Дороги Чемсен; вы едва не оказались несправедливым к ней, обвинив в покушении на вашу персону. Подлинная виновница покоится на плитах импровизированного морга, который мы только что покинули; вы понимаете, что у нее были все основания покончить со столь опасным человеком, как вы.
– Но Руфь? – продолжал настаивав незадачливый полицейский.
– Еще не все сказано, Сигма Тау!
– Загляните в календарь и скажите, когда над Ингершамом взойдет луна.
– Точно в одиннадцать тридцать.
– Обрекаю вас, Триггс, на бодрствование.
– Мы отправимся на Пелли… – нерешительно начал Сигма, и в голосе его не чувствовалось