Города-государства Древней Руси стр. 230
юноша сумел сыграть роль гонца. «Ростовци же пришедше и победиша Болгары» {76} . Из летописи, данные которой можно подтвердить в наши дни результатами археологических раскопок, мы узнаем об основных пригородах в Ростово-Суздальской земле. Это — Ярославль, Углече поле, Москва и др. {77} Названные города в данный период уже, видимо, сами стягивали значительные волости. Не случайно в 1149 г. новгородцы и «Русь» «пустились» воевать к Ярославлю {78} . О кристаллизации местных волостных центров узнаем и по другим данным. Уже в 1148 г. старший сын Юрия Ростислав бежит к Изяславу Мстиславичу, потому что отец не дал ему волости в Суздальской земле {79} . Под 1151 г. летописец сообщает, что Андрей «иде от отца своего Суждалю, а отцю же встягавшю его много, Андреи же рече: „На том есмы целовали крьст, ако поити ны Суждалю“. И иде в свою волость Володимерю» {80} .
Упоминание летописцем Владимира в качестве волости князя Андрея заслуживает того, чтобы сказать в этой связи несколько слов особо. Как видим, во Владимире возникло княжение — факт подтверждающий достаточно высокую степень организации владимирской общины. Подобное явление мы наблюдали и в других землях {81} . В Северо-Восточной Руси, наряду с Ростовом, главным городом земли, и влиятельным пригородом Суздалем, набирает силу пригород Владимир, начинающий борьбу за самостоятельность. Вокруг Владимира формируется своя волостная территория. Так в рамках Ростовской волости возникают несколько центров, вступающих во взаимную борьбу. Перед нами наметившееся дробление единого ранее города-государства на ряд более мелких городов-государств. Однако процесс этот только обозначился. До распада волости было еще далеко. Ростово-Суздальская земля представляла пока единый и цельный социально-политический организм. Вот почему складывание границ идет здесь не по названным городам-волостям, а по рубежам все той же Ростово-Суздальской земли.
Фиксация границ, наблюдаемая по данным середины века, указывает, с одной стороны, на значительное продвижение консолидации местных социальных сил, а с другой — соседних земель, городов-государств. Неубедительное объяснение этому дает В. А. Кучкин. Он пишет:
«Ранее, когда Ростовская земля зависела от Южной Руси, установление твердых границ не имело смысла. Мономах, например, держал Новгород, Смоленск и Ростов своими сыновьями, поэтому четкое размежевание принадлежащих этим центрам земель не было необходимостью для верховной власти» {82} . У автора получается так, будто строителями государственных границ являлись князья, которые кроили Русь, исходя из собственных интересов. Мы не можем принять этот взгляд, ибо, по нашему убеждению, возникновение границ есть отражение внутренних социально-экономических и социально-политических сдвигов, происходящих в той или иной волости.
Установление волостных границ надо рассматривать как проявление возросшей суверенности древнерусских волостей вообще и Ростово-Суздальского города-государства в частности. И конечно же, в основе всех этих перемен лежало усиление местных общин.
В изучаемом регионе с особой наглядностью это проявилось в событиях, последовавших за смертью Юрия Долгорукого. Лаврентьевская летопись сообщает о том, что «Ростовци и Суждалци, здумавше вси, пояша Андрея сына его старейшего и посадиша и в Ростове на отни столе и Суждали, занеже бе любим всеми» {83} . Ипатьевская летопись добавляет еще «Володимирцев» и «Володимир» {84} . Здесь мы присутствуем при решительной ломке прежних отношений населения Северо-Восточной Руси с князьями. Если Юрий Долгорукий был направлен в Ростовскую землю из Киева и в известном смысле был навязан, то теперь ростовци, суздальци и владимирцы