Городские легенды стр. 104
сдавили ребра, что дышать стало невмоготу.
«О Господи, — пронеслось у нее в голове. — Скорее отсюда, пока не поздно».
Но пошевелиться не было сил. Руки и ноги точно свинцом налились, и она испугалась, что сейчас снова потеряет сознание.
— Ну-ну, Самсон, — сказала старуха. — Не надо так напирать, а то помрет еще со страху.
Монстр послушно замер в дверях, но есть Гарриет взглядом не перестал.
— Са-Самсон? — слабеющим голосом переспросила она.
— Да, в этой несчастной головушке кого только не сыщешь, — отозвалась Флора. — А все из-за травм, которые он перенес в детстве. У него болезнь — как, бишь, доктор Адамс ее называл? Расщепление личности, вот. По-моему, еще до несчастного случая доктор точно установил, что в голове Фрэнка уживается семнадцать человек. Одни совсем безобидные, как Фрэнк или малышка Бесси. Зато другие, Самсон к примеру, имеют несчастную склонность к насилию, когда что не по ним.
— Доктор? — снова переспросила Гарриет. Казалось, вылавливать из сказанного старухой отдельные слова и повторять их за ней — это все, на что она была теперь способна.
— Да, его поместили в сумасшедший дом еще в юности. Но самое интересное в том, что он, похоже, понимает, сколько разных людей живет в его голове. Он считает, что его отец, когда сшивал его заново, использовал фрагменты разных людей, а теперь эти куски чужой плоти завладели частями его сознания и распоряжаются ими, как хотят.
— Это... — Гарриет кашлянула, прочищая горло. — Это и был... несчастный случай?
— Ну нет, какой же это несчастный случай, — возразила Флора. — И не верь, если кто-нибудь станет утверждать обратное. Его отец совершенно точно знал, что делает, когда запустил им в зеркальное стекло...
— Но...
— Ну и, конечно, человек он был бедный, за операцию заплатить не мог, вот и заштопал сынка, как умел.
Гарриет со все нарастающим ужасом смотрела на чудовищную фигуру.
— Это... это все неправда, — выдавила наконец она.
— Почему же, все это записано в его медицинской карточке,
которая хранится в доме для умалишенных, — ответила Флора. — Его отец во всем сознался, когда его самого заперли. Бедняга Фрэнк. Ему-то это не помогло, слишком поздно было, вот и пришлось его тоже запереть, хотя он-то ни в чем не был виноват, разве только в том, что родился от папочки-маньяка.
С усилием Гарриет оторвала взгляд от обезображенного лица Фрэнка и поглядела на старуху.
— А вам это откуда известно? — спросила она.
— Так мы с ним в одном сумасшедшем доме были, — отозвалась Флора. — Разве я тебе не сказала?
— Нет, не сказали.
Флора пожала плечами:
— Давно это было. Помяни мое слово, вот доживешь до моих лет и тебе будет казаться, что все было давным-давно.
Гарриет хотела спросить, за что же туда попала сама Флора, но у нее не хватило духу. Да и в конце концов, так ли уж ей необходимо это знать? К тому же есть еще один вопрос, не задать который она просто не может. Она плотнее запахнулась в одеяло, запах которого давно перестал ее беспокоить, — ее била дрожь, хотя и не от холода.
— А что будет теперь? — отважилась она.
— Я не вполне понимаю твой вопрос, — ответила Флора, но хитрая усмешка, притаившаяся в ее глазах, яснее ясного говорила, что все она прекрасно поняла.
— Со