Городские легенды стр. 111
выронила. И хорошо, что не выронила, — представляю, чего бы я наслушалась от мамы, если бы она разбилась! — но мелодию все-таки запорола. Едва музыка смолкла, фея испарилась, как будто только эта песня и держала ее в нашем мире.
Остаток урока я плохо слушала Мэран, но, по-моему, она не заметила. Та фея все не шла у меня из головы. До сих пор не идет. Жалко, что с нами не было моей мамы или этого старого зануды, мистера Аллена. Тогда бы они перестали говорить, что это все мое воображение.
Хотя они бы, наверное, ее и не увидели. С магией всегда так. Если не знаешь, что она все время рядом, она тебе и не покажется.
После урока мама пошла поговорить с Мэран, а меня оставила ждать в машине. О чем у них шла речь, она мне не сказала, но настроение после этого у нее заметно улучшилось. Господи, ну почему она всегда такая... на все пуговицы застегнутая.
— Ладно. — Сирин не выдержал и отложил наконец книгу. Мэран уже час как вернулась с занятий в старой каланче и все не могла найти себе места. — Хочешь поговорить?
— Все равно ты скажешь «а я что говорил?».
— А что я говорил?
Мэран вздохнула:
— Не прикидывайся. Как ты тогда сказал? «Глазная трудность обучения детей в том, что приходится терпеть их родителей». Что-то в этом роде.
Сирин подошел и опустился на диванчик в оконной нише, где сидела, глядя на улицу, его жена. Помолчал, любуясь высокими старыми дубами, что росли вокруг дома. Даже в убывающем свете дня ему были хорошо видны маленькие коричневые человечки, которые сновали среди палой листвы, точно шустрые обезьянки.
— Но дети того стоят, — промолвил он, наконец.
— То-то я вижу, ты их учишь.
— Не многие родители в состоянии раскошелиться на арфу для своих вундеркиндов.
— И все равно...
— Все равно, — согласился он. — Ты совершенно права. Ненавижу иметь дело с родителями, и всегда
ненавидел. Стоит мне увидеть, как детей загоняют в рамки, как будто по ящикам деревянным распихивают, убивают в них всякий энтузиазм... Навыдумывали правил — так положено, этак не положено, зубрежка, экзамены... — нет, чтобы просто играть. — И он сорвался на злой, раздражительный тон, явно в подражание учительскому. — Меня не волнует, в какой рок-группе ты собираешься играть, здесь ты будешь делать то, что я тебе говорю...
Он умолк. Глаза вспыхнули мрачным пламенем — не гнева, скорее досады.
— Так и хочется взять их да отшлепать, — закончила за него Мэран.
— Вот именно. А что, ты так и сделала?
Мэран покачала головой:
— Нет, до этого я не дошла. Хотя, может быть, стоило.
И она рассказала мужу о визите миссис Баттербери и ее просьбе, а потом дала ему почитать сочинение девочки.
— Хорошо написано, правда? — сказал он, когда дошел до конца.
Мэран кивнула:
— А теперь скажи, как я могу объяснять Лесли, что она ошибается, когда я знаю, что все так на самом деле и есть?
— Никак.
Сирин отложил сочинение и снова уставился на деревья за окном. Пока они разговаривали, сумерки прокрались в парк. В плотных мантиях теней стояли дубы — неравноценная замена роскошных зеленых плащей, которые украла осень. У подножия самого мощного дуба маленькие человечки развели костерок и