Городские легенды стр. 114
и высвободило запертый там поток давно забытых впечатлений.
Ей пришлось опереться о косяк, чтобы не упасть, — с такой силой рвались наружу воспоминания. В этом же самом коридоре она увидела свою свекровь, ее лицо излучало свет. Она была стара, намного старше, чем когда они с Питером поженились, золотистое сияние окутывало ее фигурку, как на картинах Боттичелли, улыбкой, какие бывают только у святых, она отвечала на шутку Мэран Келледи, которая стояла рядом, а вокруг... неведомые существа мелькали и вились, ускользая от прямого взгляда.
«Нет, — сказала себе Анна. — Мне все показалось. Нет ни золотого света, ни полупрозрачных созданий, неуловимых до исступления».
И все же она не могла отделаться от ощущения, что видела их когда-то. Один раз. Нет, не один. Чаще. Каждый раз, когда Элен Баттербери была рядом...
Она вспомнила, как однажды, идя по дорожке свекровиного сада, услышала музыку, повернула за угол дома и увидела троих, как ей показалось сначала, ребятишек — потом она поняла, что это были карлики, — которые играли на скрипке, флейте и барабане; заметив ее, они исчезли, просто растворились в воздухе, точно и не бывало, и музыка стихла, но эхо продолжало звучать. В ее сознании. В памяти. Во сне.
— Феи, — объяснила свекровь спокойно, как будто так и надо.
Лесли, едва научившись
ходить, уже играла с невидимыми друзьями, которые становились видимыми, стоило Элен Баттербери войти в комнату.
Нет. Не может этого быть.
Как раз в то время их с Питером брак дал трещину. Видения, странные бесплотные существа, играющие на призрачных инструментах, музыка, доносящаяся из ниоткуда, — позже она и сама поняла, что это были предвестники надвигающегося нервного срыва. Ее психоаналитик с ней согласился.
И все же они казались такими реальными.
В больничной палате, где умирала ее свекровь, негде было ступить: странные существа, от крохотных сморщенных старичков до миниатюрных красавиц, наполняли пространство, появляясь и исчезая с такой быстротой, что невозможно было понять, откуда они берутся и куда деваются, а Лесли, широко раскрыв изумленные глаза, наблюдала за чудесным парадом разных дворов фей и вслушивалась в их певучие голоса, когда они говорили Элен Баттербери свое последнее «прости».
— Обещай, что будешь жить всегда, — взмолилась Лесли.
— Обещаю, — ответила бабушка. — Но для это го ты должна помнить обо мне. Никогда не забывай, что Другой Мир существует. Тогда и я тебя не оставлю.
Чушь какая.
Но там, в больничной палате, под шелест аппарата искусственного дыхания и непрестанный писк отмечающего сердечный ритм монитора, среди белых стен, где крепко пахло антисептиком, Анна только и могла, что качать головой.
— Все равно... все равно его нет... — сказала она тогда.
Свекровь повернула голову и посмотрела на нее, взгляд ее темных глаз был полон бесконечной печали.
— Может быть, для тебя это и так, — сказала она грустно. — Но для тех, кто умеет видеть, он всегда будет здесь.
Потом, когда Лесли отправили домой и в палате остались только она и Питер, вошли Мэран и ее муж — в точности такие, какими Анна запомнила их с первой встречи в доме свекрови, ни на день не состарились. Они вчетвером и были там, когда Элен Баттербери не стало. В тот миг, когда сердце старой женщины остановилось, Питер и Анна склонились над