Городские легенды стр. 139
спиной притормозил старый красный велосипед. Обернувшись, она увидела чародея, чье лицо так и лучилось весельем.
— Никак весна настала, — сказал он. — Самое время забыть стужу и метель и думать о лете. Джон уже слышит, как разворачиваются листочки на деревьях и цветы открывают свои чашечки. Небо улыбается всему, что растет под ним.
Венди сначала почесала Пряника за ушами и только потом подняла глаза, чтобы встретить синюю молнию чародейского взгляда.
— А Дерево Сказок? — спросила она, — Его ты тоже слышишь?
Чародей ответил ей радостной улыбкой:
— А как же, его в первую очередь. — Он умолк, поправил шляпу, потом хитро покосился на Венди. — Этот ваш Стэнхолд, — добавил он. — Отличный был поэт и рассказчик, каких поискать.
Венди и в голову не пришло выяснять, откуда он узнал о ее задумке. Она только улыбнулась чародею в ответ и спросила:
— А у тебя есть для меня история?
Чародей почистил рукавом пуговицу своей ярко-голубой куртки.
— Думаю, найдется, — сказал он. Потом положил руку на старый коричневый ранец, привязанный к багажнику велосипеда. — Здесь, в этой сумке, у Джона есть термос лучшего на свете чая. Давай-ка найдем уютное местечко, присядем, нальем по чашечке, и я расскажу тебе, как ко мне попал вот этот велосипед.
Он покатил прочь, не дожидаясь ее ответа. Девушка некоторое время глядела ему вслед, а крохотный терьер, сидя торчком в своей корзинке, не сводил взгляд с нее.
И тут самый воздух вокруг наполнился звоном, от которого у Венди запело в груди. Легкий ветерок налетел, взъерошил ей волосы, игриво бросил несколько прядок в лицо. Отводя назад растрепанную челку, она вдруг вспомнила деревце, сидящее в горшке на заднем крыльце ее дома, и поняла, что отныне ветер сам будет приносить ему истории и ей больше не надо их рассказывать.
Зато по-прежнему хочется слушать.
И тогда она вскочила на свой десятискоростной и бросилась чародею вдогонку.
Маленькая смерть
Всех нас объединяют именно эмоции, то, что мы
чувствуем перед лицом испытания, а не само испытание.
— У меня такое чувство, точно мы где-то уже встречались.
Зои Брилл подняла взгляд. Знакомое начало, прямо как голос в телефонной трубке, когда первая фраза уже произнесена и отступать некуда — участь всякого ночного ди-джея в большом городе, где многие не спят и, чтобы скоротать время до рассвета, названивают на радио. Всем кажется, будто они сто лет тебя знают, всякому ты друг. Обычно ее это устраивало, поскольку она искренне любила людей, но, как говорила ее мать, в семье не без урода. И иногда у нее возникало такое впечатление, будто этих уродов, всех до единого, к ней как магнитом тянет.
Молодой человек, который притормозил у ограды уличного кафе, чтобы заговорить с ней в тот вечер, напомнил ей лису. Тонкие, заостренные черты лица, темные глаза, утолки губ приподняты в плутоватой усмешке, волосы рыжие, как у нее самой, но не такие длинные. И кожа, в отличие от ее собственной, смуглая, что наводило на мысль о каком-нибудь итальянце, арабе или даже индейце, который, покачивая ногами, расположился на одной из веточек его семейного древа. Самоуверенностью от него разило за версту, что всегда раздражало Зои, хотя в остальном он был вполне безобиден. Типичный неженатый молодой яппи, каких