Господь гнева стр. 4
не рабы, — произнес он вслух. — Хотя все мы — слуги. Мы вольны оставить службу. И ты — тоже. Даже я мог бы покинуть свой пост, если бы посчитал нужным. — "Но этого не сделаю — давным-давно принял окончательное решение и связал себя самого тайной клятвой". — Вот ты, зачем ты здесь работаешь?
Тибор ответил с осторожностью:
— Ну, потому что вы мне платите.
— Плачу, но не принуждаю.
— Есть-то надо. Какой я никакой, а пищу потребляю.
Отец Хэнди произнес приподнятым тоном:
— Нам ведомо, что ты мог бы без труда найти работу — где угодно и какую угодно. Твоим талантам всюду найдется применение, даром что ты… увечный.
— Дрезденская оратория, — вдруг произнес Тибор.
— А? Что? — растерялся священник.
— Как-нибудь, — сказал Тибор, — подключите генератор к электронному органу, я сыграю вам ее, и вы ее узнаете. Дрезденская оратория, она поднимает дух. Она указует горе. Туда, в высь небесную, откель вас взашей выгнали.
— О, совсем не так! — запротестовал отец Хэнди.
— О, совсем так! — ядовито возразил Тибор, и его исхудалое лицо пошло морщинами от разом закипевшей ярости, ибо дело касалось кровных его убеждений. — Пусть оно и "доброе", это ваше милосердное могущество. Все равно оно вынуждает вас делать некоторые вещи, которым и название подыскивать нет охоты. Скажите мне прямо: мне что, надо закрасить уже нарисованное? Или заказ на фреску отменяется вообще?
— Нет, речь идет о завершающей части фрески. Уже сделанное —великолепно. Мы послали цветные снимки на тридцатимиллиметровой пленке. От них пришли в восторг. Ну, сам знаешь кто — Попечители Церкви.
Тибор задумчиво произнес:
— Чудеса! Можно добыть цветную пленку, можно где-то проявить ее… А вот газет больше нет и в помине.
— Велика беда! Слушай радио — последние новости передают в шесть вечера, — наставительно сказал отец Хэнди. — Вещают из Солт-Лейк-Сити.
Он уповал, что Тибор подхватит разговор. Но ответной реплики не последовало. Человек-обрубок помалкивал и сосредоточенно пил кофе.
Тогда отец Хэнди спросил:
— Знаешь, какое самое древнее слово в современном английском языке?
— Нет, — коротко отозвался Тибор.
— Могущество, — торжественно произнес отец Хэнди. — Ему соответствует немецкое слово "macht". Однако слово "могущество" восходит даже не к прагерманскому. Его происхождение еще древнее — от хеттского языка!
— Гм, гм.
— Исходное слово — "mekkis", то есть "сила".
Тут отец Хэнди опять сделал паузу, чтобы Тибор поддержал разговор. Не дождавшись ответной реплики, он вдруг пропел двустишье из моцартовой "Волшебной флейты":
— "Что ж приумолкла ты? Пристало женщинам болтать, мужчинам же —делами заниматься!"
Тибор угрюмо отозвался:
— А разве это не вы болтаете?
— Что ж, я лясы точу, а делами заниматься предстоит тебе, — вздохнул отец Хэнди. — Что-то я хотел сказать… Ах да, баран!
На пятиакровом пастбище, за церковью, паслись шесть его овец.
— Вчера Теодор Бентон одолжил барана для моих овечек, — сказал отец Хэнди. — Баран староват, с седой бородкой… Ну так вот, прибежала собака, этот рыжий ирландский сеттер Йейтса, и попробовала напасть на стадо. Да ты видел этого сеттера — он что ни день гоняет моих овец.
Калека неожиданно заинтересовался и поднял голову:
— Ну и что баран?
— Собака пять раз приближалась к стаду. И пять раз баран