Библиотека

Господин Пруст стр. 11

Размер шрифта
-
+
Тема

мне на стене большого коридора табло с черными лунами, по одной  для  каждой  комнаты; он позвонит два  раза — и  одна  из  лун  станет белой, всегда та же самая, от его комнаты. Если круассан еще оставался, я буду знать, что делать; если нет, — надо пойти спросить.

И он мне дотошно объяснял:

—     Как только позвонит, сразу идите. Хоть вы и не знаете квартиру, но все очень просто, не ошибетесь. Идите по коридору, потом через переднюю и большую гостиную, там еще одна дверь. Подойдя к ней, ни в коем случае не стучите, а сразу входите. Он позвонил и уже ждет вас. На столике около кровати увидите большой серебряный поднос, на нем серебряный кофейник, чашка, сахарница и молочник. Ставьте на поднос блюдце с круассаном и уходите.

Никола все время повторял:

—     Главное, ничего не говорите, если он сам не будет спрашивать.

Итак, приходя, я ждала на кухне и чувствовала себя как-то неспокойно в этой большой беззвучной квартире, мне совсем незнакомой, где был он, для меня невидимый и неслышимый. Самое странное, но я не припомню, чтобы хоть когда-нибудь тяготилась этими часами ожидания. Я ничего не делала, даже не читала. И ни одного звонка. Лаже никто не приходил. Совсем никто.

Так тянулись дни, и я уже поняла, что он так никогда и не позовет меня. Возвращался Никола и спрашивал:

—     Не вызывал?

Поболтав с ним немного, я уходила.

Но вот однажды два звонка. «Два  звонка — значит,  нужен   круассан», — так учил меня Никола. Беру круассан. Кладу на блюдце и пошла. Иду, как было сказано, через прихожую, потом через большую гостиную, без стука открываю дверь, раздвигаю портьеру и вхожу.

В комнате невообразимый дым, хоть ножом  режь. Никола предупреждал меня, что иногда г-н Пруст, проснувшись, сжигает окуривающий порошок из-за своей ужасной астмы, но я никак не ожидала такого облака. При всей своей обширности комната была густо наполнена дымом. У изголовья едва светила лампа под зеленым абажуром. Я увидела кровать из бронзы и на белой простыне зеленый отсвет, а вместо самого г-на Пруста только белую рубашку и плечи, прислонившиеся к двум подуш­кам. Лицо закрывали тень и туман от дыма, и оно совсем было не видно, я только чувствовала на себе его взгляд. К счастью, на столе поблескивали серебряный поднос и кофейничек. Не глядя вокруг, я подошла к ним, а когда уже вышла, так и не смогла бы описать обстановку комнаты, ставшей для меня потом столь привычной; все скрадывала полутьма, да я была еще и под впечатлением этих глаз. Поставив блюдце с круассаном на поднос, я поклонилась невидимому для меня лицу, а он только помахал рукой в знак благодарности, без единого слова. И я вышла.

Правда, в то время я была не очень-то храбрая; скорее, даже боязливая, чуть ли не ребенок в свои двадцать два года, особенно после того, как лишилась материнской заботливости. Да еще вся таинственность этой квартиры и этого человека в постели, окутанного облаком дыма; его комната, казавшаяся выше от высоких окон и длинных голубых портьер, закрывавших полуденный свет; и где-то высоко под потолком погашенная люстра в дымном тумане.

Только вернувшись в кухню на свой стул, я

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.