Господин Пруст стр. 4
это?
У нас была маленькая квартирка в новом доме на Леваллуа, которую Одилон нашел с трудом. Как он потом объяснил, дело было в том, что ему очень хотелось жить поближе к одному кафе, которое закрывалось совсем поздно ночью из-за того самого человека, «его» г-на Пруста, который иногда звонил ему по телефону или оставлял записку до десяти, одиннадцати часов или даже до полуночи с просьбой заехать за ним. Раньше эти записки получала сестра Одилона Адель, г-жа Ларивьер, в своем заведении на улице Монмартр; но мужу больше подходила Леваллуа, там было удобнее ставить его такси; к тому же совсем рядом располагалось кафе-табак с телефоном, открытое до поздней ночи.
Наша квартирка была совсем новой, безупречно чистой и великолепно устроенной; не знаю уж почему — наверно, усталость, волнения и все вокруг меня совершенно незнакомое — но, едва войдя, я расплакалась. А потом заснула, как тюк.
Так у нас прошло недели две. Мне плохо спалось, и я с трудом привыкала к новой жизни; правда, меня поддержала вторая сестра мужа, Жюли Альбаре, по-матерински отнесшаяся ко мне. Я ничего не умела, дома нас с сестрой баловали, я не могла даже разжечь огонь, все делала наша матушка. Золовка давала мне советы и кое-чему учила — например, ходить за покупками, это очень важно, она брала меня с собой в магазины. Но, самое главное, мой муж был во всем очень деликатен, ему хватало на все и мягкости и терпения... В деревне я привыкла к тому, что двери никогда не запираются, и однажды захлопнула дверь, а ключ остался внутри. Пришлось идти к консьержке, и мы отправились с ней посмотреть, нельзя ли пробраться внутрь через окно кухни. Но тут пришел муж со своим ключом. Да вот беда — мой-то оставался изнутри в замке, и лезть в окно пришлось ему. Потом он только и сказал мне нежным голосом:
— Здесь, маленькая, все-таки не деревня. Постарайся не забывать про ключ.
Его слова показались мне упреком, и я заплакала.
Для меня все было плохо, хотя муж старался, как мог, угождать мне. Он постоянно приносил цветы, а однажды, благодаря его сестре Адели, мы побывали в Комической опере на «Миньоне» — к ней часто в кафе ходили артисты оперетты и приносили билеты. Во время представления муж спросил меня:
— Тебе нравится? Посмотри, как красиво.
Но меня все это пение только утомляло, и я ответила:
— Да скоро ли, наконец, они кончат?
Потом он всю жизнь смеялся над этим случаем.
Я была совсем еще молодая. Но муж никогда и ничем меня не обидел. Он ждал, пока я немного освоюсь, и первые две недели говорил мне:
— Ты понемногу привыкнешь, и тогда я займусь своей работой, но не раньше.
Прошли недели две апреля, и он сказал:
— Если хочешь, пойдем сегодня гулять на бульвар Османн и заглянем к г-ну
Прусту предупредить его, что он опять может вызывать меня; я уже пойду на работу.
Не торопясь, мы отправились пешком на бульвар Османн, 102 — не помню, заметила ли я тогда этот номер. На втором этаже дверь в кухню с черного хода нам открыл Никола Коттен, камердинер. Там же была и его жена Селина, также служившая