Библиотека

Господин следователь. Книга 2 стр. 10

Размер шрифта
-
+
Тема

чего им врать? Если их вовремя допросить — они бы и раскололись, теперь сговорятся. Придумают линию поведения. Третий пальчик загнуть?

— Не надо, — нахмурился пристав. — Понимаю, что правы вы…

— И ладно, что понимаете, господин пристав, потому что не придумал, к чему бы еще придраться.

Ухтомский захохотал, покачал головой:

— Жук ты, ваше благородие. Ох, ну и жук! Довел старика до сердечных колик.

— Городовым своим взбучку дайте, но особо не увлекайтесь, — попросил я. — Нам еще с ними работать, а Егорушкин со Смирновым мне живые нужны. Василию Яковлевичу сами докладывайте.

Ухтомский обрадовался. Одно дело, если следователь выскажет претензии исправнику — мол, плохо полицейские поработали, другое, если сам пристав. Тут они разберутся по-семейному. Из-за Егорушкина малость обидно. Его же прочат в сменщики, а тот лопухнулся. Но не все сразу. Впредь умнее станет.

— Господину исправнику обо всем доложу, — пообещал пристав и деловито спросил: — Этих, Сизнева с Парамоновым в город везти?

— Пока не надо, — отмахнулся я. Какой смысл? Придется самому ехать в деревню. Там и допрошу. Вздохнул:

— Чувствую, поганое дело. Как говаривал мой коллега Литтенбрант — если виноваты все, значит, не виноват никто.

— Это точно, — согласился пристав. — А с Петром, то есть, с господином Литтенбрантом Петром Генриховичем, мы когда-то в конной страже вместе служили. И был у нас случай в селе Коротово, когда тамошние мужики конокрада не просто убили, а подкоренили.

— Подкоренили — это как? — не понял я.

— Да очень просто, — охотно пояснил пристав. — Если конокрада ловят, его не бьют, только связывают. Выбирают старое дерево, подкапывают его с одной стороны, ваги вставляют. Видели когда-нибудь, как старые пеньки выкорчевывают?

— Представляю, — кивнул я.

Мы с отцом как-то выкорчевывали на даче старый пенек, замучились. Зато на собственном опыте получили представление о подсечно-огневом земледелии.

— А здесь не пенек, а целое дерево, — продолжил пристав. — Но его до конца не корчуют, а так, чтобы только корни с одной стороны поднять. Корни подняты — под ними яма. Конокрада туда посадят, а дерево на место поставят.

— Сурово, — оценил я жестокий нрав жителей села Коротово.

— Это точно, — согласился пристав. — В наших краях так панов польских казнили, которые в Смутное время народ грабить приходили. Потом, кое-где, конокрадов подобным образом стали наказывать. Бывало, что злодей под корнями, несколько дней помирал. Стонал — на крик уже сил не было.

— И что с мужиками, из-за которых вы в Коротово ездили?

— А ничего, — хмыкнул пристав. — Собрали тамошних крестьян, заставили дерево снова подкоренить, а труп — он под корнями словно жеваный стал, велели по-человечески похоронить, на кладбище. Мужиков бы по старому времени перепороть, чтобы дня два сесть не могли, а мы им по зубам дали и отпустили. Судебный следователь — тогда Окружной суд в Устюжне был, даже дело открывать не стал. В суд тащить некого, зачем бумагу переводить?

— В России лесов хватает, бумаги много, — жизнерадостно сказал я. — Но коли дело открыто, станем работать.

— Так вы следователь, вам виднее, — дипломатично отозвался Ухтомский,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.