Господин следователь. Книга 2 стр. 4
в соседнюю деревню, а то и в лес, сидят там допоздна. Ладно, если пристав позовет на помощь урядника или стражника, эти должника отыщут, но что потом? Денег у мужика нет, что возьмет пристав в счет долга? Топор или самовар? Топор даже четверть штрафа не закроет, самовар не в каждой избе есть. Забрать из сундука праздничный сарафан хозяйки? Вытья будет много, а куда потом сарафан девать? Кому он нужен? Лучше всего за долги корову забрать, но вытья будет еще больше и вся деревня сбежится, народ еще и за колья схватится. Но даже представить наилучший вариант — забрал пристав корову, куда он с ней? Вести в город за двадцать, а то и за пятьдесят верст?
Спасибо батюшке, что не упек меня в судебные приставы.
Откуда же вертится — Павел Знаменский[1]? Нет, не вспомню.
— Еще бульончика принести? — заботливо спросила хозяйка, заметив, что чашка опустела.
— Можно, а еще хлеба кусочек, но лучше — кусок.
Аппетит вернулся, значит — жить буду.
— Девчонки откуда узнали, что я заболел? — подумал вслух.
Наталья Никифоровна, успевшая отнести пустую чашку и вернуться со стаканом в подстаканнике, усмехнулась:
— Иван Александрович, кто из нас следователь? Держи-ка стакан, но пей осторожно — горячо.
Прихлебывая мелкими глотками обжигающий чай, пришел к выводу, что тайны никакой нет. Окружной суд — контора небольшая, все на виду и то, что следователь Чернавский заболел, узнали все и сразу. Титулярный советник Виноградов, вернувшись со службы (или на обед зашел), поделился новостью с домочадцами, а Татьяна сразу же поскакала к подружке. Потом девчонки решили организовать спасательную экспедицию, смородину у тетки отжали.
Так просто, что даже неинтересно.
Выпитый чай потребовал выхода. Покряхтев, принялся вставать с постели.
— Куда это ты собрался? — поинтересовалась хозяйка, словно, и на самом деле не понимала — куда мне надо.
Нащупывая тапочки, сделал неопределенный жест в сторону двери.
— И куда вспотевший пойдешь? Я тебе бадейку принесу, на нее и сходишь. Раньше у меня горшок был, так квартиранты расколотили.
— Щаз, — хмыкнул я.
— Вынесу потом, что такого?
В ответ я что-то прорычал. Еще не хватало, чтобы женщины за мной горшки выносили.
Слегка «штормило», но сумел дойти, вернулся, осознавая, что снова начало колотить. Залез под одеяло, укрылся с головой. Знобит, елки-палки.
— Я тебе говорила, иди на бадейку, — укоризненно сказала Наталья Никифоровна.
— Еще чего, — пробурчал я и огрызнулся. — В последний раз на горшок ходил лет двадцать назад. Нет, двадцать пять.
— Сколько? — переспросила хозяйка. — Иван Александрович, ты, точно бредишь.
Озноб потихонечку отошел, я высунул из-под одеяла вначале нос, потом всю голову. Не стал спорить с хозяйкой:
— Ага, брежу, или бредю, фиг с ним.
— Слушайте, Иван Александрович, давно вас спросить хотела, — перешла Наталья Никитична на официальный тон. — Что у вас за словечки такие? То фиг, то пофиг, а то и нафиг?
— Это у меня от недостатка воспитания и внутренней культуры, — нахально ответил я.
— Оно и видно, — покачала головой хозяйка. — Я все смотрю и думаю — какой-то вы странный, не такой. Французского языка в гимназии не