Гость из бездны (сборник) стр. 98
Невского проспекта все больше становились далекой окраиной. Дома ветшали, сносились, и на их месте разбивались сады и скверы.
Но люди зорко следили за историческими и художественными зданиями города, не давали им разрушаться. И постепенно каждое из них окружилось зеленью садов и осталось стоять в величавом одиночестве.
Так возник Октябрьский парк — грандиозный по величине памятник старины, музей истории зодчества, скульптуры и великих событий прошлого.
Волгину не нужно было спрашивать об этом у своих спутников. Он знал, что не ошибается, что именно так и происходило на самом деле. Это был естественный путь, начало которому положило его время.
Еще находясь в воздухе, над городом, он почувствовал, что то, что увидят его глаза на Земле, будет во много раз более красивым, величественным и строгим, чем было раньше.
Ленинград всегда, единственный из всех городов на Земле, поражал людей строгой красотой своей архитектуры. Недаром лучшие зодчие всех времен вложили в него силу своего могучего гения. Но их творения часто проигрывали из-за близкого соседства посредственных зданий. Непревзойденные шедевры ансамблей Дворцовой площади, Марсова поля, Казанского собора, Александрийского театра и площади Декабристов терялись в массе тесно обступивших их жилых домов. Их нельзя было охватить глазом, как одно целое, прочувствовать в полной мере замысел их создателей. Теперь, словно сбросившие с себя оковы, окруженные зеленым фоном вековых деревьев, они должны были предстать перед Волгиным во всем своем величии, в цельной и законченной красоте.
Он видел их сверху, и ему казалось, что никогда еще старый Ленинград не был столь прекрасен. Отсутствия привычных улиц не замечалось. Главнейшие из них легко угадывались в линиях широких аллей, пересекавших парк во всех направлениях.
Волгину чудилось что-то знакомое в новом облике города. Будто он уже видел подобную картину в прежней своей жизни. Но где?
Потом он вспомнил.
Екатерининский парк в Пушкине, Архитектурно-парковый ансамбль Павловска. Так же, как теперь в самом Ленинграде, в зелени прятались там дворцы и павильоны работы Кваренги, Растрелли, Стасова и Росси. И как чарующе выглядели они в рамке деревьев!
Волгину захотелось пролететь низко над землей, над самой землей — не выше одного метра — вдоль бывшего Невского проспекта от места, где была площадь Восстания, до Невы.
Он оглянулся, чтобы сказать об этом Владилену, но арелет вдруг плавно повернул вправо и пошел вниз. Как мог Владилен услышать мысль Волгина?…
Взгляд, брошенный Владиленом на Мэри, и недоуменное пожатие плеч девушки — молчаливый отрицательный ответ — показали Волгину, что его спутники здесь ни при чем. Потом они оба посмотрели на Волгина и улыбнулись одобрительно.
И он понял, что арелет изменил направление полета по его «приказу». Желание вылилось в отчетливый импульс, и чувствительные приборы среагировали на него.
— Извини, что я вмешался в управление, — сказал Волгин. — Но прими меры, а то мы врежемся в землю.
— Раз начал, продолжай! — засмеялся Владилен.
Арелет полого опускался. Земля приближалась.
— Я не знаю, что надо делать! — взмолился Волгин.
— Ничего не надо. Лети куда хочешь, — сказала Мэри, подчеркивая последнее слово.
— И ничего не бойся, — добавил Владилен. — Арелет никогда не упадет.
В принципе Волгин знал, как он должен действовать. Люций не раз объяснял ему, что арелет повинуется не мыслям, а желаниям, которые, независимо от воли