Гость из бездны стр. 34
на него смотрят, как на больного любимого ребёнка, и это не было ему неприятно. Со стороны же Люция он видел такую нежность, которую можно было сравнить с материнской.
Однажды Волгин сказал это Люцию.
— Вы правы, — ответил тот. — Вы наш ребёнок. А я могу считать себя если не матерью, то отцом.
Его слова не показались Волгину ни смешными, ни претенциозными. Он сразу поверил, что Люций имеет право так говорить.
Волгину надоело лежать целыми днями, и он чуть не каждый день просил Люция выпустить его отсюда хотя бы на короткое время. «Я не могу больше видеть купол», — говорил он.
Но врач был непреклонен.
Все вопросы Волгина о занимавших его загадочных обстоятельствах «пробуждения» оставались без ответа. Тайна не разъяснялась «Со временем вы узнаете всё, что вас интересует», — таков был стереотипный ответ.
Время становилось тираном и тянулось с мучительным однообразием.
Несмотря на то, что Волгин, по словам Ио и Люция, был уже совсем здоров, ему упорно отказывали в книгах.
— Пока ещё нельзя. Чтение повредит вам.
— Значит, я ещё не совсем здоров? — допытывался Волгин.
— Здоровы, но необходимы некоторые ограничения. Например, вы же сами знаете, что вас ещё кормят искусственно.
Действительно, за всё время Волгин не проглотил ни куска пищи, не выпил ни глотка воды. Их заменял светлый раствор. И хотя желудок Волгина был совершенно пуст, это не причиняло ему никаких неприятных ощущений.
— Мне будет трудно привыкнуть к нормальной пище, — говорил он.
— Нет, ничего, — отвечал Люций, — вы быстро привыкнете. Потерпите ещё немного.
— Скорей бы! — вздыхал Волгин.
И вот совершенно неожиданно, без всякого предупреждения, наступил конец заключению.
Проснувшись в это памятное утро, Волгин увидел, что находится в том же павильоне, что и раньше, но лежит не на середине, как всегда, а у стены. Странное покрывало, подушка, ложе — всё исчезло.
Низкая широкая кровать застлана белыми шёлковыми простынями, цвет которых совсем не соответствовал цвету купола, на этот раз
золотисто-жёлтому. (Это было столь непривычно, что Волгин несколько минут с интересом ждал, чтобы они пожелтели, но этого так и не произошло.) Такая же белая подушка находилась под его головой. Он был покрыт тонким пушистым одеялом серебристого цвета.
У изголовья кровати стоял столик, сделанный, как показалось Волгину, из слоновой кости или материала, очень похожего на неё. На столике, покрытом голубой салфеткой, стоял хрустальный сосуд с букетом живых цветов. С удивлением Волгин заметил среди них несколько очень красивых, но совершенно ему незнакомых.
«Положительно, я в какой-то далёкой, вероятнее всего, южной, стране», — подумал он.
В ногах было кресло, на нём лежало бельё, на спинке аккуратно висел серый костюм того же покроя, какой постоянно носил Люций. На коврике стояли замшевые туфли.
Сердце Волгина радостно забилось. Наконец-то настала минута, которую он ждал так долго!
Он не задавал себе вопроса, как произошла вся эта перемена. В том, что и на этот раз воспользовались его сном, чтобы переменить обстановку, Волгин увидел всё то же внимание и заботу окружавших его людей, к которым он уже успел привыкнуть.
Даже цветы не забыты!
Он хотел соскочить с кровати, но по привычке посмотрел сперва вверх. Купол не был белым, а сохранял всё тот же золотисто-жёлтый цвет, похожий на солнечный.
Но ведь