Библиотека

Гость из бездны стр. 47

Размер шрифта
-
+
Тема

биологов своего времени. Ученик и последователь знаменитого учёного семисотых годов, он как и его великий учитель, больше интересовался не жизнью, а её оборотной стороной — смертью, полагая, что чем дальше проникнет человечество в тайны смерти, тем скорее оно добьётся своей цели — продления жизни до её естественного предела.

Средняя продолжительность жизни современного человека — двести лет — казалась учёным-биологам восемьсот пятидесятого года до обидного малой.

Люций, как и его коллеги, был убеждён, что наука находится на пороге «великого скачка» и что совсем близко (по масштабам науки, разумеется) то время, когда цифра «двести» сменится желанной цифрой «триста».

Ведь именно к ней,

к этой цифре, стремились усилия биологов длинного ряда веков.

«А что будет дальше? — нередко спрашивал себя Люций. — Разве наука остановится на этом? Мы считаем, что триста лет жизни — это предел для человеческого организма. Так же считали и две тысячи лет тому назад. Но так ли это на самом деле? Может быть, способность к обмену веществ многоклеточного организма беспредельна? Может быть, пройдёт совсем немного времени и цифра «триста», к которой мы так стремимся, будет отброшена и заменена другой? А если этой другой не существует вовсе?»

Много подобных вопросов вставало перед пытливым умом учёного. Ответ могло дать только будущее и… упорная работа в настоящем.

Люций умел и любил работать. Сын учёного, он с детства был приучен к настойчивости и систематическому труду. В мире науки он забывал обо всём, и годы проходили незаметно, когда новая интересная задача вставала перед ним.

В девятом веке Новой эры Люций являлся редким исключением — он работал один. Такие рецидивы изредка возникали среди человечества.

Результаты его трудов заставляли других учёных пересматривать прежние взгляды, меняли направление многих работ, но сам Люций не задумывался над значением своего труда для науки.

Его слава росла, вся планета знала его имя, а он в своей домашней лаборатории считал, что является лишь маленьким винтиком великой машины.

Но так не могло долго продолжаться. Настал конец неестественному уединению большого учёного.

Избрание в члены Совета науки явилось для Люция ошеломляющей неожиданностью. Он долго не мог осознать, как это могло произойти, что побудило учёных выдвинуть его имя на соискание чести, которой немногим удавалось добиться.

Пришлось покинуть привычную обстановку, руководить другими, уделять часть времени работе учебной.

Учить других! Не каждый был достоин такого доверия!

Против своих ожиданий, Люций быстро привык к новому положению. Расширение рамок работы пришлось ему даже по вкусу. Коллективные исследования были интереснее и продуктивнее одиночных. Но ошибка, допущенная родителями, — индивидуальное воспитание, развившее природное влечение к одиночеству, — заставляла его считать себя недостойным работать в мировых институтах и лабораториях.

Теперь их двери широко открылись перед ним — можно сказать, против его воли. Он не мог не войти. И Люций вошёл, сперва с недоверием к самому себе, потом с радостью и увлечением.

Но время от времени старая, укоренившаяся привычка сказывалась, и для решения какой-нибудь интересной частной задачи Люций возвращался в свою лабораторию. Новые мысли почему-то приходили ему в голову именно тут, дома.

Товарищи шутили, называя эти периодические исчезновения «периодами улитки». Но Люций вскоре возвращался, каждый раз удивляя весь учёный мир новой проблемой, за которую следовало немедленно браться всем

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.