Государственный Тимка стр. 160
запятую. Обращение. Поправьте.
…Когда мы вшестером пришли на стройку, прораб сделал вид, будто не замечает нас.
Едва мы воткнули в землю возле искалеченных тополей палку с плакатом, сразу стала собираться публика. Люди смеялись, переговаривались, шумели.
Прораб со стены то и дело поглядывал на нас. Ему, вероятно, хотелось узнать, что написано на картоне. Но плакат был повернут к улице, и прораб видел только оборотную сторону. Тогда он спустился со стены и, покуривая сигарету, словно невзначай, неторопливо прошел мимо нашего картона.
Я видел — лицо его побелело, потом вдруг сразу побагровело.
«Пристукнет Тимку», — подумал я.
Но прораб сдержался. Повернул и так же неторопливо зашагал на свой объект. Наверно, ему очень нелегко было идти так медленно, так солидно, но он все-таки выдержал взятый темп до конца, пока не скрылся в своей кирпичной коробке.
— Молодцы, ребята! — говорили прохожие.
— Боевые парнишки!
Люди шутили, громко отпускали всякие замечания насчет горе-строителей. Но прораб больше не показывался.
— Похоже, решил просто не обращать на нас внимания, — шепнул я Тимке.
— Ничего. Обратит, — сказал Тимка. — Мы его допечем. Нынче не поможет, завтра придем.
И все-таки прораб не выдержал.
Вылез из своей кирпичной крепости, подошел к Тимке.
Я насторожился.
Прораб, сунув руки в карманы, стал перед нашим плакатом, будто только сейчас его заметил, и принялся внимательно разглядывать рисунок.
— Похоже, — вежливо одобрил он, хотя, честно говоря, портрет был вовсе не похож. — Только вот усы… А я ж без усов…
— Точно, — так же спокойно и деликатно согласился Тимка. — Но не огорчайтесь. Вовка Шварц, наш главный художник, мигом побреет вас!
В толпе засмеялись.
— И кепка вот, — говорит прораб. — У меня синяя. А тут какая-то рыжая…
— Непорядок! — подтвердил Тимка и скомандовал: — Эй, Вовка! Не забудь потом и кепочку гражданину прорабу сменить!
Так они ядовито-вежливо переговаривались, а зрители хихикали и подмигивали друг другу.
Наконец прорабу это, видимо, надоело.
— Ну, вот что, — строго сказал он. — Пошутили
— и ладно. Мешаете работать. Понятно? Дуйте-ка со строительной площадки. Здесь я хозяин.
— А мы не на стройке, — говорит Тимка. — Разве сквер ваш? Укажите тогда, пожалуйста, где кончается строительная площадка? Мы охотно переместим туда карикатуру на товарища Цветкова.
В толпе снова засмеялись. А прораб так налился кровью, даже шея у него раздулась.
«Врежет он Тимке, — подумал я. — Факт, врежет».
Но тут подъехала машина с раствором. Шофер подогнал ее вплотную к толпе, высунулся, давит на сигнал, орет: «Дорогу!»
— Через сквер проезда нет, — говорит Тимка. — И вообще… Гудеть в черте города запрещено!
— Чего?! — орет шофер. — Тоже мне госинспекция!
Дал газ и двинулся прямо на Тимку. А Тимка стоит меж колеями, посреди дороги, ноги расставил, носки внутрь подвернул, кулаки сжал, как боксер, когда к бою готовится. А сам аж побелел. Но глаза не закрывает по-куриному! Нет, прямо в упор взглядом целится в шофера.
«Так, наверно, он в деревне стоял, — подумал я. — Когда «Волгу» для больной задержал».
Я подошел к Тимке и стал рядом. И еще многие, и ребята и взрослые, сгрудились возле него.
Шофер ругается, а потом вдруг как засмеется! Это он наш плакат увидел!
— Так! — смеется. — Значит, одной рукой строим, другой — ломаем?! Э, говорит, — шут с вами! — включил заднюю передачу, пятясь,