Государственный Тимка стр. 180
комиссии пропесочат.
Мать махнула рукой:
— Уже. Песочили…
Прошла еще неделя. Началось лето. Ребята знали: экспедиция вот-вот отправится.
Однажды вечером Федор Тихонович играл с Сенькой в шахматы. Заморосил дождь, и они перебрались на «голубятню».
— Знаешь, Сеня, — сказал Федор Тихонович. — Хочу я с тобой потолковать…
В комнате никого больше не было. Тихо. Сенька радостно посмотрел в глаза Федору Тихоновичу. Наконец-то!
— Ты, Сеня, очень стоящий парень, — сказал Федор Тихонович, а сам лохматит, ерошит пальцем бровь. — И голова у тебя светлая. И дисциплина… Ну, а память… Как у кибернетической машины… — Он усмехнулся.
Сенька тоже застенчиво улыбнулся.
— Да, — Федор Тихонович помолчал. И, словно сердясь на
себя, резко кончил: — А в экспедицию я возьму Петьку. И ты уж, пожалуйста, не обижайся.
Сенька, растерявшись от неожиданности, опустил голову к доске. Губы у него дрожали, и он не хотел, чтобы это заметил Федор Тихонович.
— Петьке это нужнее. Понял? Ты уж и сам на ногах твердо стоишь. Куда ни пойдешь — тебя везде с радостью. Хоть в институт, хоть на завод. Так?
Сенька пожал плечами.
— Так, — твердо повторил Федор Тихонович. — А Петька… Петька пропадет, если его на рельсы не поставить.
Они молча доиграли партию. Сенька рассеянно передвигал фигуры и вскоре сдался.
— Пойду, — сказал он, глядя куда-то мимо Федора Тихоновича.
— Иди, — сказал тот. — И не сердись. Понял? Не сердись…
Сенька ушел. А Федор Тихонович еще долго стоял у окна, глядел на мокрые, блестящие, словно свежеокрашенные крыши.
«Не хватало мне мороки! — думал он. — Хлебну лиха с этим Петькой. Да и какой я воспитатель?! Курам на смех. Ну, да ладно. Надо же с этим «паяцем» что-то делать. Надо…»
РУКОПИСЬ АЛЬБЕРТА ЭЙНШТЕЙНАЯ сидел в Летнем саду возле пруда. Когда-то в этом пруду плавали лебеди, и я частенько по утрам наблюдал за ними. Теперь лебедей почему-то не стало, но я уже привык к «моей» скамейке на берегу и всегда, если надо обдумать что-то, принять какое-то решение, — прихожу сюда.
Хорошо утром в Летнем саду! Дорожки пустынны. Тихо. И мысли приходят такие чистые, ясные. Хорошо и весной, когда сад просыпается от зимней спячки и в воздухе появляются первые тонкие дразнящие запахи весны; хорошо и зимой, когда все дремлет под снежным покрывалом, а мраморные богини попрятались в свои деревянные домишки. Только летом я не хожу в Летний сад: слишком шумным, пестрым и каким-то суетливым становится он летом.
Я сидел возле пруда и обдумывал свой новый рассказ, когда рядом со мной на скамейку опустился какой-то пожилой человек с палкой. На нем было добротное пальто с воротником-шалью из выдры и такая же высокая меховая папаха. Умное и доброе лицо интеллигентного, много знающего и много видевшего человека.
«Артист? — подумал я. — Архитектор? Хирург?»
Я люблю отгадывать профессии незнакомых людей.
Мой сосед вынул из кармана книгу и стал читать.
«Вот те раз!»
Это была моя книга! Мой сборник спортивных рассказов. Но самое поразительное — предназначался он для подростков.
Искоса я стал наблюдать за моим странным соседом.
Он читал без очков, далеко отставив книгу от глаз. По картинке в тексте я сразу определил, что читает он рассказ о футбольном судье и уже приближается к концу.
«Узнать бы, — подумал я. — Нравится ему?