Государственный Тимка стр. 198
была!
Стараясь не шуметь, Володька полез на ворота. Они раскачивались, скрипели.
«Увидит кто, — примет за вора», — думал Володька, но лез.
Вот он уже наверху. Перекинул тело. Повис… Отпустил руки и шлепнулся на камни.
«Порядок!»
Украдкой пересек двор.
Взбежал по лестнице на третий этаж, позвонил в сорок вторую квартиру.
Тишина.
Опять позвонил. Еще и еще. Звон стоял такой, даже на лестнице слышно. Но по-прежнему никто не открывал.
«Весело», — подумал Володька. Что есть сил забарабанил кулаками в дверь. Тишина.
Усталый Володька сел на ступеньку. Вот история!
Вдруг дверь открылась. Выглянул пожилой мужчина в трусах.
— Ну, чего? Чего грохаешь-то? Чего ломишься? — лениво гудел он, поглаживая рукой волосатую грудь. — Стряслось что?
Приглядевшись, узнал Володьку:
— А Кешки, между прочим, нет.
Володька кивнул, вошел в прихожую. Ох, как здесь тепло! И пахнет чем-то очень вкусным. Жареной картошкой, что ли? Интересно, кто это ночью жарит картошку?
Прислонившись к стене, Володька рассказал заспанному жильцу, зачем пришел.
Как ни странно, тот нисколько не встревожился. Или он еще не совсем проснулся? Или характер такой — непробиваемый.
— Пока не сгорели, — зевая, сказал он. — Авось и не сгорим.
Вдвоем они подошли к запертой Кешкиной комнате. Жилец приблизил нос к замочной скважине. Нет, дымом не пахло.
Володька тоже понюхал. Нет, не пахнет.
— Ложная
тревога, — сказал жилец. — Пошли досыпать. У меня как раз диван простаивает.
— Спасибо, — Володька покачал головой. — Я немножко посижу. А потом домой. Мамаша, знаете, заволнуется…
— А то — ночуй, — сказал жилец.
— Нет, спасибо.
— Ну смотри, дверь хорошенько захлопни…
Жилец ушел. Володька принес из кухни табуретку, поставил ее возле Кешкиной двери, сел, притулившись в угол. Хорошо в теплом коридоре! Володьку сразу разморило.
Но вдруг ему показалось, что потянуло гарью. Наклонился к щели между дверью и косяком. Нет, не пахнет.
«А может, сейчас нет, а через час загорится? — подумал Володька. — Не пойду домой. Покараулю у двери. Если что, — сразу всех разбужу».
Честно говоря, главное было не в этом. Главное — очень не хотелось опять тащиться ночью через весь город. Ноги ныли. Голова была тяжелая.
«Чуть свет позвоню нашим. Из автомата, — подумал Володька. — А ночью они же спят. Значит, не волнуются».
Он устроился поудобнее на табуретке. Задремал. Во сне дергался, что-то бормотал. Приснилась ему раскаленная добела плитка. Вот загорелся стол, обои, занавески. Дым валит столбом, густой, черный…
Володька открыл глаза. В коридоре было по-прежнему тихо, мерцала лампочка под потолком, гарью не пахло.
«Хорош караульщик! — разозлился Володька. — Так вся квартира сгорит, пока я дрыхну».
Но голова сама опускалась на грудь.
«Засну, — устало подумал он. — Факт, засну».
И тут его осенило. Взял табурет, поставил его к электросчетчику, влез и выкрутил пробку. Лампочка сразу потухла.
«Значит, и плитка, если включена, тоже погасла».
В темноте Володька слез с табурета, на ощупь переставил его опять к Кешкиной двери, уселся поудобней и сразу заснул.
…Проснулся он внезапно. Кто-то гулко бил его прямо в голову. Как в барабан. Володька вскочил. Грохот продолжался. Тут только Володька сообразил, что это на лестнице дубасят в дверь.
— Кого еще леший носит? — услышал Володька.
По темному коридору, чиркая спички, пробирался все тот же пожилой жилец в трусах. Вероятно, в квартире больше никого не было: лето, все