Государственный Тимка стр. 208
— Вы обязаны, — говорит, — отвезти. Как вам не стыдно!
— Ты, сосунок, меня не стыди! — рассердился водитель. — Я тебя знаю. У бабки Анфисы живешь. Вот я ей пожалуюсь. А ну, с дороги!..
Тогда Тимка вынул из кармана нож, открыл лезвие…
— Ты что? Убьешь меня? — усмехается водитель. Но сам, между прочим, побледнел.
— Убивать не буду, — говорит Тимка. — А шину проколю. Из принципа проколю. Честное пионерское…
— Хулиган ты, а не пионер! — раскипятился водитель. — Я жаловаться буду!
Но, в общем, все-таки отвез больную.
…Выслушали милиционер и директор эту историю, переглянулись.
— Н-да, — говорит директор. — Однако… Все-таки… Если все будут за ножи хвататься…
— Угрожать запрещено, даже словами.
А тем более холодным оружием, — говорит милиционер. — Придется тебе проследовать…
Отвел Тимку в отделение. Долго там беседовали с ним. В конце концов взяли слово, что больше ножом махать не будет. Отпустили…
Да мало ли подобных «подвигов» числилось за Тимкой?! У него прямо-таки талант такой особый: обязательно, хоть раз в неделю, да впутаться в какую-нибудь историю. «Исторический ребенок»! И совсем не все Тимкины дела оканчивались благополучно.
Однажды, на майские праздники, спускался Тимка по своей лестнице. Подошел к четырнадцатой квартире, уже руку поднял, чтобы позвонить — там у него дружок, Володька, жил, — да вспомнил, что Володька вместе с родителями на собственном «москвиче» в Ригу укатил.
Хотел дальше вниз идти, вдруг слышит: за дверью — голоса. Тихие, приглушенные голоса…
Вот номер! Кто бы это? Ведь у Володьки в квартире никого не осталось? Факт! Пустая квартира…
«Так, — подумал Тимка. — Воры…»
Прислушался. Точно — голоса. Один — грубый такой, словно из бочки. Другой — потоньше. Мигом скатился Тимка вниз, разыскал дворника.
— Быстрей! — говорит. — В четырнадцатой воры! Я на лестнице покараулю, чтобы не удрали. А вы зовите на помощь.
Сам опять на лестницу. На всякий случай на один пролет выше поднялся, чтобы воры, если выйдут, не заметили его. Ждет.
Вскоре пришли дворник с топором, кочегар из котельной. За ними еще двое жильцов увязались.
— Слышите? — шепчет Тимка и глаза по-куриному прикрывает. — Голоса… А Володька-то со своими уехал.
— Точно. Уехали, — шепотом подтверждает дворник. — И со мной попрощались.
Прислушались. Да, голоса. И говорят тихонько, таятся, значит.
— Ломайте замок, — шепчет Тимка. — Схватим их!
Но дворник замахал рукой. Прислонился к двери. Слушает. Потом вдруг как захохочет! Гулко, на всю лестницу.
— Это ж радио! — кричит. — Выключить забыли!
И тут, как нарочно, сквозь дверь музыка загремела.
После этого Тимке на дворе прохода не было. «Великим сыщиком» его дразнили.
Да разве только в этой истории попал Тимка впросак?! А как он в люке ключи вылавливал? А как его однажды с вышки снимали?!
Поэтому-то я и поспешил с волейбольной площадки на стройку. Что там Тимка еще выкинул?
* * *Возле огромных ног башенного крана толпились люди. Среди них я сразу увидел Тимку, хотя ростом он был, пожалуй, меньше всех. Он суетился, махал руками и так пронзительно верещал, ну прямо петух.
Прораб — дюжий дядька в кирзовых сапогах и синей холщовой куртке — рубя воздух рукой, сердито говорил:
— Нет, вы скажите: стройка у меня или детсад? Тут раствора нехватка, каменщики простаивают, сборного железобетона не завезли. Забот — полон рот, и еще — здрасте — пацаны