Библиотека

Говори мне о любви стр. 2

Размер шрифта
-
+
Тема

без зазрения совести солгала Джанна. Ди Риналдо всегда называли ее членом своей семьи. Единственной семьи, которая у нее осталась. Тот факт, что она не может претендовать на кровное родство, сейчас не имеет никакого значения.

Регистратор кивнула.

— Я вызову медбрата, и он проводит вас.

Пять минут ожидания показались Джанне пятью часами, но наконец появился молодой человек в зеленом халате и повел ее в палату интенсивной терапии.

— Мы рады, что вы здесь. Три часа назад мы связались с его семьей в Италии, — сказал медбрат. Как раз перед тем, как Андрэ позвонил ей, подумала Джанна. — Они прибудут сюда только через пять или шесть часов, а в таких случаях присутствие близких, любимых людей в первые часы, когда больной находится в бессознательном состоянии, может иметь огромное значение.

Ну, положим, она не любимая, но ведь то, что она любит его, вероятно, значит кое-что.

— Что вы имеете в виду, говоря «в таких случаях»?

— Вы же знаете, что мистер Ди Риналдо в коме?

— Да.

— Кома — невероятно таинственное и, несмотря на все достижения современной медицины, до конца не изученное состояние. Чтобы вывести больного из комы, возле него должны находиться люди, которые играют важную роль в его жизни, — с непонятным оттенком язвительности сообщил санитар.

Они остановились у медицинского поста,

и Джанну проинструктировали, как она должна вести себя, находясь с Рико.

Оказалось, что санитар, удививший ее своей осведомленностью о состоянии Рико, на самом деле интерн, работающий по вызову вместе с врачом, закрепленным за палатой интенсивной терапии.

Войдя в одноместную палату, Джанна даже не заметила многочисленных медицинских приборов и аппаратов возле кровати. Единственное, что она видела, — это распростертого на ней высокого мужчину, когда-то полного бьющей через край энергией, а сейчас безжизненного и бледного, как восковая кукла: выразительные серые глаза, которые она так любит, закрыты, лицо — в синяках и ссадинах, на плече — багровый кровоподтек.

Он был, по-видимому, раздет ― простыня и одеяло закрывали большую часть тела. Дыхание было таким поверхностным, что у нее на мгновение замерло сердце — ей показалось, что он не дышит.

Джанна приблизилась к кровати и, прижавшись к металлическому ограждению, непроизвольно протянула руку, чтобы дотронуться до Рико и почувствовать, что жизненная сила по-прежнему остается в этом могучем теле.

Равномерные удары сердца свидетельствовали о том, что Рико еще жив.

— Я люблю тебя, Рико. Ты не можешь умереть. Пожалуйста, не сдавайся.

Когда интерн протянул ей бумажную салфетку, чтобы утереть слезы, катившиеся по щекам, Джанна поняла, что безмолвно плачет. Не сводя глаз с беспомощного мужчины, лежавшего на кровати, она осушила слезы и спросила:

— Как это произошло?

— Вам не рассказали?

— Я повесила трубку, не дав его брату договорить. Мне казалось, что важнее приехать сюда как можно скорее, — призналась Джанна.

— В него выстрелили, когда он спасал какую-то женщину от напавшего на нее грабителя или убийцы.

— Мозг задет? — спросила она, видя, что у Рико забинтована голова.

— Пуля слегка задела череп, — интерн указал на бинты, — но его отбросило на дорогу, и он попал под машину.

— А эти кровоподтеки?

— Они вызваны ударом.

— Есть ли необратимые повреждения?

— Врачи так не думают, но уверенности в этом не будет до тех пор, пока он не придет в себя.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.