гра Хаоса. Право на жизнь стр. 130
Планом Смерти. Мой помощник посмотрит на месте, насколько это осуществимо, какие там есть угрозы, а заодно поможет вам, если вы-таки рискнете спуститься к храму на разведку.
– И все, больше никаких дополнительных условий? – уточнил я, мысленно обдумывая предложенное.
– Нет, – наг по-человечески развел руками. – Подготовка моего бойца за мой счет, на долю в полученных трофеях он тоже претендовать не будет. Передача мне награды Очищающих за добытые Скрижали, неважно, добудете ли вы их сейчас или я впоследствии. И все. Хотя, еще я бы хотел ознакомиться с привезенными вами вещами до того, как вы выставите их на аукционе. Разумеется, я дам за них плату не ниже, чем вам могут предложить там. Учитывая, что вас всего трое, из которых только двое опытные бойцы, думаю мое предложение более чем щедро и разумно. Самостоятельно вам все равно на нижние этажи гробницы не пробиться.
– Мы и не собирались так рисковать, – пожал я плечами. В принципе, предложенное нагом меня вполне устраивало. Мы получали проход и прикрытие в нужном нам мире, да еще и дополнительного бойца. Пусть и теряя возможность в перспективе получить основную награду, но я и так на нее не рассчитывал. Так что пусть забирает.
– Я согласен, – наконец взвесив еще раз все «за» и «против», ответил нагу.
Довольный змей отсалютовал мне бокалом и, неспешно сделав глоток, с улыбкой ответил:
– Я пришлю тебе договор…
*****************
Портреты на стене – картины, написанные зачарованными красками и незримой нитью связанные с теми, кто на них изображен… В свое время всем показалось замечательной идеей их заказать: Игра Хаоса непредсказуема. Рейды, походы, рискованные вылазки… Бывает, что ты годами не можешь увидеть друзей, но когда возвращаешься домой, и тебя приветствуют оживленные магией художника образы близких, становится легче, как будто твой друг хоть на миг, но оказался рядом… Кен Ши обмахивается веером, старина Роуген, слегка согнувшись, привычно натачивает клинок, Боурис приветствует вошедших поднятым бокалом вина.
Портрет, внезапно выскользнувший из рук, с грохотом падает на пол, и Калиссана, пытаясь сдержать предательскую дрожь в руках, нагибается, чтобы его поднять.
В тот миг, когда последние капли жизни покидают хозяина портрета, волшебная картина застывает в вечной неподвижности, изображение гаснет, теряя краски, но не сразу. Оно как будто дает друзьям возможность проститься. И ни у кого не поднимается рука снять портрет, пока цвета не покинут холст окончательно. Да и потом это всегда было тяжелой ношей главы клана…
– Кали, давай помогу, – Меджех старался говорить спокойно, но не мог: он смотрел на пустые места, оставшиеся на месте портретов погибших друзей, и горечь утраты туманила разум. Слишком много их ушло. Турнир собрал свою жатву, кровавым молохом стребовав дань с их и без того немногочисленного клана. Будь проклята эта Игра! Боль сжимала острыми когтями сердце… Можно привыкнуть к чужим смертям: когда их слишком много, это перестает тебя трогать, становится обыденностью… Но все меняется, стоит смерти коснуться тебя самого. Он не был готов опять терять близких и, глядя на потемневшие портреты друзей, чувствовал, как внутри вместе с каждым из них умирает какой-то крохотный, но бесконечно важный кусочек его души. Смерть, смерть, смерть… Проклятое безумие