Грабеж – дело тонкое стр. 46
спросил Лукин, который уже понял, что без сюрпризов тут не обойдется.
– Трудность в том, что гражданин, которого мама просит признать умершим, числится в федеральном розыске за совершение преступления. Если я удовлетворю иск, то через десять дней, дождавшись вступления решения в законную силу, гражданка пойдет в милицию, и менты, на основании моего решения, будут обязаны снять гражданина с розыска и прекратить розыскное дело. Еще через неделю этот гражданин сделает себе документы, уедет куда-нибудь в Калининград и будет жить, уже не боясь, что его сон кто-то потревожит. При таком положении дел уже завтра в суде нельзя будет протолкнуться от желающих признать своих родственников мертвецами. И все эти «трупы» будут числиться в федеральном розыске за совершение преступлений.
Лукин хмыкнул:
– Игорь Пантелеевич, а почему бы вам не позвонить в кассацию? Эти отношения действительно не урегулированы как следует, однако беспокоить по этому поводу председателя областного суда, не тревожа своих кураторов, как-то неправильно. Нет? У Николаева спросите. Он сильный «цивилист».
– Я решил сразу к вам. Мне потом решение отменят и не будут спрашивать, с кем я советовался, а с кем нет.
– Ну, так вы теперь каждый день ко мне звоните, – предложил Лукин. – У вас сколько дел в производстве? Триста? Вдвоем мы их быстро рассмотрим. Старику делать нечего, так что ты, Игорь Пантелеевич, не стесняйся, звони.
– Да у кого спрашивать-то, Игорь Матвеевич?! – ахнул Кислицын. – Не у Струге же! Ха-ха... Только тому и так некогда. Он теперь у нас сам за куратора. К нам молодой судья пришел, Левенец его фамилия, так он теперь из кабинета Антона Павловича просто не выходит! А я так считаю – если тебе что-то непонятно, то не нужно вариться в этом районном соку! Нужно обращаться в областной суд. Левенец молодой... Что с молодого судьи взять? Кто своим влиянием в первые дни окутает, такой и судья потом будет...
Пауза была настолько велика, что Кислицын стал уже подумывать о том, что старик, слушая его речитатив, заснул. Однако растянутый вздох Лукина и едва слышимое постукивание ручкой по столу, донесшиеся до слуха Кислицына, подсказали правильный ответ. Лукин думал.
– Вы сами-то, Игорь Пантелеевич, сколько уже наработали?
– Почти одиннадцать лет.
– Не засиделись?
– Все и всегда приходит вовремя к тому, кто умеет ждать. Я так думаю, Игорь Матвеевич...
– Правильно рассуждаете, судья... Вот что, Кислицын. Позвоните Кострюкову. Он растолкует. А мне, право, недосуг. И в следующий раз, пожалуйста, не беспокойте меня по пустякам. Сто шестьдесят два судьи, и если каждый будет мне звонить и консультироваться, то мне впору будет брать за это деньги.
Кислицын от души рассмеялся остроумной супершутке и извинился за телефонное вторжение. Дело сделано.
А Игорь Матвеевич сразу после разговора позвонил Николаеву, председателю Центрального районного суда, и справился, находятся ли на рассмотрении у Кислицына гражданские дела. Получив отрицательный ответ, он стал вспоминать, с кем мог столкнуться Кислицын из тех, с кем он, Лукин, десять – двенадцать лет назад работал в одном из районных судов Уссурийска. Поняв, что это исключено, и зная, что он никогда в жизни не рассматривал дела, подобного тому, о котором говорил Кислицын, Игорь Матвеевич откинулся на спинку