Град обреченный стр. 2
самым. И они это самое вычерпывали ведром и заливали в свою бочку, причем отец, как более опытный специалист, спускался в яму, а сын сверху подавал ему ведро. И вот однажды сын это ведро не удержал и обрушил обратно на батю. Ну, батя утерся, посмотрел на него снизу вверх и сказал ему с горечью: «Чучело ты, — говорит, — огородное, тундра! Никакого толка в тебе не видно. Так всю жизнь наверху и проторчишь».
Он ожидал, что Дональд хотя бы улыбнется. Дональд вообще-то был человек веселый, общительный, никогда не унывал. Было в нем что-то от студента-фронтовика. Однако сейчас Дональд только покашлял и глухо сказал: «Всех ям не выгребешь». А Ван, возившийся около бака, реагировал и вовсе странно. Он вдруг с интересом спросил:
— А почем оно у вас?
— Что — почем? — не понял Андрей.
— Дерьмо. Дорого?
Андрей неуверенно хохотнул.
— Да как тебе сказать… Смотря чье…
— Разве оно у вас разное? — удивился Ван. — У нас — одинаковое. А чье у вас самое дорогое?
— Профессорское, — немедленно сказал Андрей. Просто невозможно было удержаться.
— А! — Ван высыпал в бак очередной совок и покивал. — Понятно. Но у нас в сельской местности не было профессоров, поэтому и цена была одна — пять юаней за ведро. Это — в Сычуане. А в
Цзянси, например, цены доходили до семи и даже до восьми юаней.
Андрей наконец понял. Ему вдруг захотелось спросить, правда ли, что китаец, пришедший в гости на обед, обязан потом опорожниться на огороде хозяина, однако спрашивать это было, конечно, неловко.
— А как у нас сейчас, я не знаю, — продолжал Ван. — Последнее время я не жил в деревне… А почему профессорское ценится у вас дороже?
— Это я пошутил, — сказал Андрей виновато. — У нас этим делом вообще не торгуют.
— Торгуют, — сказал Дональд. — Вы даже этого не знаете, Андрей.
— А вы даже это знаете, — огрызнулся Андрей.
Еще месяц назад он ввязался бы с Дональдом в яростный спор. Его ужасно раздражало то, что американец то и дело рассказывает о России такие вещи, о которых он, Андрей, и понятия не имеет. Андрей был тогда искренне уверен, что Дональд просто берет его на пушку или повторяет злопыхательскую болтовню Херста. «Да шли бы вы с вашей херстовиной!» — отмахивался он. Но потом появился этот недоносок Изя Кацман, и Андрей спорить перестал, огрызался только. Черт их знает, откуда они всего этого набрались. И бессилие свое он объяснял тем обстоятельством, что он-то пришел сюда из пятьдесят первого года, а эти двое — из шестьдесят седьмого.
— Счастливый вы человек, — сказал вдруг Дональд, поднялся и пошел к бакам у кабины.
Андрей пожал плечами и, надеясь избавиться от неприятного осадка, вызванного этим разговором, надел рукавицы и принялся сгребать вонючий мусор, помогая Вану. Ну, и не знаю, думал он. Подумаешь, дерьмо-то. А что ты знаешь об интегралах? Или, скажем, о постоянной Хаббла? Мало ли кто чего не знает…
Ван запихивал в бак последние остатки мусора, когда в воротах с улицы появилась ладная фигура полицейского Кэнси Убукаты.
— Сюда, пожалуйста, — сказал он кому-то через плечо и двумя пальцами откозырял Андрею. — Привет, мусорщики!
Из уличной тьмы в круг желтого света вступила девушка и остановилась рядом с Кэнси.