Град Темных Вод стр. 3
Меньше всего ей хотелось обсуждать сцену, коей Стас стал невольным свидетелем.
— Тишины? — предельно ненавязчиво уточнил куратор.
— Нет. Лучше чего-нибудь громкого, — упрямо вздернула подбородок девушка.
Стас понимающе кивнул, включая магнитолу.
«Я стану кошмаром!» — раздалось из динамиков. Вероника одобрительно хмыкнула — в самый раз. Рокер то хрипел, то ревел, то почти проговаривал простенькую историю о двух друзьях, одном предательстве и одной планируемой мести. Сначала Вероника не вслушивалась, но под конец увлеклась.
Я стану кошмаром,Твоим самым частым пугающим сном.Я стану пожаром,Я выжгу на сердце твоем слово: «Зло».Сны развевает будильник.Огонь порождает прах.Зло — просто мой пафосный никВ бесконечно тупых соцсетях.И, потом, тебя изничтожив,Стерев твое имя с доски живых,Кем я стану? Ничтожеством?Ну а кем… станешь ты?Ты станешь кошмаром,Моим самым частым…— Приехали, — выключив звук, сообщил Стас.
— Я не дослушала, — беззлобно усовестила его Вероника.
Куратор хмыкнул, доставая диск из магнитолы.
— В бардачке бокс, вытаскивай. Дарю.
Девушка послушалась — и вскоре хохотала, как безумная. Обложка-вкладыш для диска, распечатанная на черно-белом принтере, гласила: «Мизантропия — наше все».
— Спасибо за подарок, — отсмеявшись, сказала Вероника. — Как раз то, что нужно.
В этот раз Стас привез ее в арт-кафе, с неокрашенными кирпичными стенами, деревянной мебелью, множеством фотографий с видами Питера, расписными тарелками на стенках и расторопными официантами (почему-то исключительно мужского пола).
— Миленько, — вынесла вердикт после краткого осмотра девушка. — Даже не знала про это место — а от моего дома тут рукой подать.
— Я бы больше удивился, знай ты о нем, — куратор наградил ее многозначительным взглядом.
«Вот так красиво и ненавязчиво меня назвали ротозейкой, близорукой и, пожалуй, даже недалекой. А день-то задался!» — следуя за официантом, размышляла Вероника.
Зал в кафе был один, курильщики (в лице Стаса) могли опечалиться, но для них помещения предусмотрено не было. Их проводили к столику в конце зала, у окна, чем девушка осталась вполне довольна. От меню мужчина отмахнулся, озадачив скорее спутницу, чем официанта.
— Номер три, два раза. Кофе сразу.
— Кхм, — стоило парню удалиться, приподняла брови Вероника. — Шифр?
— Особенность меню, — с улыбкой ответил куратор. — А пока нам готовят обед, позволь, дорогая студентка, спросить: сколько работ ты написала за эти каникулы?
Вероника слегка опешила, затем принялась сгибать пальцы, подсчитывая.
— Только масло? Или акварели тоже?
— Масло. Выездные не считай.
Вероникины пальцы стали разгибаться. А на лице ее вместо сердитой гримасы обосновалась виноватая. Выходило, что, не считая фэнтезийной картины с личом (а ту, разумеется, считать и не стоило), написала она… ничего. Акварели только — но те для души. Про полотна, что за чертой иной реальности создавались, девушка, будучи в здравом
уме, говорить преподавателю не намеревалась, что бы там ни значило его высказывание о Восхождении и толковом словаре…
Стас, похоже, наслаждался мучениями студентки, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. А еще усмехаясь — абсолютно открыто.
— Тебе помочь, может быть?
— С машиной времени? — насупилась девушка.
— Ваш кофе!
Появление официанта оказалось крайне своевременным. Вероника вцепилась пальцами в чашку, как если бы это был Святой Грааль.
Куратор же свой напиток отодвинул на край стола, вытащил планшет из плоской сумки (в таких удобно переносить и ноутбуки, и альбомы для эскизов с прочими принадлежностями). Вероника осторожно, норовя унять неожиданную дрожь, вернула чашку на