Гранд-адмирал. Том четвертый стр. 126
«Возмездия», огромные строящиеся гиганты, ни с чем не сравнимые за счет своей массивности, сотни имперских звездных разрушителей и звездолетов аналогичного класса.
А ведь он видит лишь малую часть орбитального пространства планеты, которая, судя по красотам окружающего космоса, пестреющего туманностями и аккреционными дисками, расположена где-то в Глубоком Ядре.
Значит все правда, и это никак не наваждение.
— Вахта, внимание! — развернувшись на одних каблуках рявкнул Добраму. — Привести мостик в подобающий вид. Старшим специалистам подготовить доклады по своим направлениям. Старшему помощнику — связаться с командирами приданных нам звездных разрушителей и вызвать их на совещание через три часа. К этому времени я хочу знать о состоянии моей оперативной группы, — хотя по сути он командует целым флотом.
На мостике стояла гробовая тишина.
Вахтенные специалисты затравленно поглядывали на него, словно наделали в штаны и боялись двинуться с места, чтобы не выдать свой позор перед окружающими.
— Пошевеливайтесь! — рявкнул Добраму, выходя из сюда. — Или отправитесь вслед за своим бывшим бездарным командиром!
Затравленные человечки засуетились.
Глядя на них, Акрей понял, что наряду с должностью командующего соединения, не упустит возможности лично командовать и самим «Джавелином».
Очень хочется посмотреть на лица трауновских прихлебателей и мятежного сброда, когда он будет сжигать их корабли и планеты огнем своего великолепного звездного супердредноута.
Да, он был совершенно прав в своих догадках.
Все допросы и лишения стоили того, чтобы он, наконец, получил заслуженную награду.
* * *Надо признать очевидное.
Вид бывших имперских военнослужащих, а ныне — узников спайсовых шахт Кесселя, удручающий.
По сравнению с теми же штурмовиками 501-го легиона, непреодолимой стеной ограждающих просторный плац в центре исправительного учреждения, и армейцами, повылазивших из люков своих бронемашин, что называется «земля и небо».
Даже отбросы — оставшиеся в живых подразделения наемников и спасенных пилотов флота Кесселя — и те выглядят гораздо более прилично.
Облаченные в жалкие лохмотья, драные или истлевшие, невероятно худые, измученные каторжным трудом, имперцы старались как-то приободриться, видя, что как минимум по форме их окружают братья по оружию.
Но стоило кому-нибудь из них заметить золотистые «шестеренки» на наплечниках штурмовиков — облегченные вздохи заменялись угрюмостью.
— Ваши люди хорошо поработали, генерал Каин, — сообщил я командующему наземными силами.
Тот лишь молча кивнул в знак благодарности за похвалу.
Дело в том, что территория исправительного центра фактически была уничтожена и замусорена.
Для того чтобы разместить хоть где-то выводимых из тоннелей людей и прочих разумных, расчистили от обломков, грязи, фрагментов техники и останков пространство в центре.
Так и узнали, что здесь когда-то даже плац был.
— Что ж, думаю, пора начинать, — произнес я, направляясь по сходням шаттла на улицу.
В отличие от остальных присутствующих здесь разумных, не обладающих закрытой броней, на мне не было респиратора — я шагнул прямиком под купол атмосферного щита, построенного техниками специально для этого момента времени.
Несколько секунд выждал, чтобы позволить обескураженной толпе разглядеть меня в полной мере.
Судя по давке среди заключенных, внешность Трауна большинству из них знакома.
А остатки административного корпуса, на крыше которого сейчас и стоял мой челнок, позволяли разглядеть меня со всех сторон.
— Думаю, вы все меня знаете, или хотя бы обо мне слышали,