Гранд-адмирал. Том четвертый стр. 218
В этом и есть его коронная ошибка.
Ураи подгадал момент, когда смог бы ударить по открытому месту в корпусе противника и сунул туда свой правый клинок, направляя левый так, чтобы поразить голову противника.
Но тот, к его удивлению, ровным счетом не обратил внимания на глубокую рану в боку и повреждения своего шлема.
Вместо этого он дернулся в сторону, освобождая край своего живота с клинка Ураи и нанес вертикальный удар по вытянутой руке талортая.
Вибромеч с легкостью рассек плоть, отсекая правую руку идеально ровно по локоть.
Прежде чем Ураи сумел понять произошедшее, а вопящий от боли мозг лейтенанта осознал что лишился конечности, та же судьба постигла и левую руку ближе к запястью.
Оба могучи клинка со звоном упали на палубу.
Гвардеец пинком отправил их в сторону, ударом ноги в голову с разворота отправляя опешившего талортая на палубу.
Не в силах смягчить падение, Ураи рухнул лицом на палубу, после чего почувствовал, как его левую конечность начинают перетягивать жгутом.
Далее последовало переваливание его изувеченного тела на спину.
Прежде чем Ураи успел сообразить что происходит, ему в пасть был сунут металлический цилиндр, раздвинувший клюв так, чтобы его стенки и зубы не могли соприкоснуться друг с другом.
Следом клюв оказался скован распыленной из аэрозоля синтеплотью.
«Он намерен взять меня в плен!»
Такая мысль с ужасом промелькнула в голове лейтенанта «Консорциума Занна».
Он прекрасно понял, зачем противник перевязывает культи его отрубленных конечностей и блокирует зубы — чтобы он не умер от кровопотери и не смог воспользоваться капсулой с ядом, вмонтированной в коренной зуб каждого высокопоставленного члена организации и «Стервятников».
Значит его будут допрашивать.
И, вполне возможно, что попробуют клонировать, дабы получить хоть какие-то данные.
Этого нельзя допустить.
Годы труда — насмарку.
Если Доминиону станет известно хоть немногое из того, чем владеет Ураи, то дело всей жизни самого дорого ему разумного — Тайбера, ставшего за годы практически братом талортаю — будет разрушено.
Ураи попробовал разбить капсулу с ядом — не получилось.
Противник уже перевязал его раны и сейчас занимался тем, что, сорвав с себя кирасу, заливал бактой рану в животе.
К сожалению, это не более чем сквозное ранение мышечного каркаса, которое заживет.
Несколько перебитых сосудов, возможно вена — ничего, что не позволило бы ему дожить до прибытия помощи.
Особенно, имея на руках аптечку.
Выходит, броня гвардейцев чуть шире, чем кажется — и за чет этого удар не достиг жизненно-важных органов.
Смотря на то, как гвардеец оказывает себе медицинскую помощь, Ураи приложил все усилия для того, чтобы сжать клюв.
Металлическая емкость прогнулась, треснула, но не раскололась.
Он чувствовал, как в рот ему льется бакта, и это было унизительно — значит его регенеративные способности возрастут в разы.
Ураи закашлялся, и гвардеец перевернул его на живот, не позволяя захлебнуться в бакте.
Да, от такого бы его не откачали.
Глаза талортая и визор гвардейца на секунду встретились.
Кончик языка талортая показался из-за распорки клюва.
— Нет! — понял задуманное Ураи гвардеец, нанося удар по лицу, чтобы дезориентировать талортая.
Но дело уже сделано.
Острые как бритва боковые края клюва Ураи уже практически отрезали конец его длинного и подвижного языка.
Кровь потоком хлынула