Грани нормального стр. 13
подскажешь, где тут удобства?
- Во дворе, естественно.
Масло на сковородке уже прогрелось, и я ложкой выкладывала аккуратные комочки теста, тут же начавшие распространять вкусный запах.
- Что, серьезно во дворе?!
В его голосе послышались нотки ужаса.
- Вы же сами сказали, что обследовали дом, пока я спала, чему удивляться?
Кстати, это было ещё одной причиной, почему я решила все-таки потерпеть гостя до отбытия с вызванной полицией. Если бы хотел мне что-то сделать, сделал бы, пока спала. От этой мысли было не то, чтобы спокойнее, но все же лишний мандраж она унимала.
Он проворчал что-то неразборчивое, и, как мне показалось, немного нецензурное, поэтому переспрашивать не стала.
- Выпусти меня, пожалуйста, обещаю вести себя хорошо. Могу даже собаку попутно выгулять.
Зная Бульку и его искреннюю нелюбовь к прогулкам по холоду и грязи, я с оттенком злорадства согласилась:
- Идет. Но помните, у меня ружье!
- Да помню я, помню…
Кочергу пришлось немного расшатать, чтобы вытащить. Кое-кто излишне активно рвался на свободу и сдвинул её так, что она застряла почти намертво.
Антон обнаружился уже одетым. И теперь напоминавшим бомжа куда больше – мятые брюки с грязевыми разводами, рубашка с оторванными пуговицами и какое-то будто пожеванное пальто. Нос чуть припух, на скуле наливается синяк.
Красавец.
Для полноты образа не хватало только торчащего из кармана шкалика настойки боярышника.
Как я и думала, пес наотрез отказался покидать комнату, недвусмысленно скалясь и порыкивая, когда Антон попытался применить силу.
Сближаться с гостем я не стала, тут же отступив к печке и не выпуская из рук оба своих орудия. Тот только покачал головой, уточнил, куда именно пройти, и скрылся за входной дверью.
Тревожность тут же вернулась. Хоть он и подозрителен до дальше некуда, но хоть человеческое существо рядом… Соблазн запереться в доме изнутри на щеколду я подавила, хоть и не сразу.
- Иди уже сюда, проглот.
Шорох сухого корма в пачке тут же привлек Бульку, который мгновенно оказался рядом, выжидательно, но без подобострастия поглядывая то на меня, то в миску.
Как и всякий французский бульдог, Джулиан-Джакоб был полон чувства собственного достоинства и упрямства, за что однажды едва не поплатился. Полтора года назад мне его, совершенно здорового и донельзя избалованного, принесли усыплять. Взятый щенком в подарок восьмилетней девочке, пес почему-то вел себя не подобно ожившей мягкой игрушке, а попытался строить всю семью. В конце концов, у владельцев лопнуло терпение, и они созрели для кардинального решения проблемы.
Так мы и обрели друг друга.
То ли Булька, впечатленный перспективой, понял, что бузить не стоит, то ли список его прегрешений был не так уж обширен, но особых проблем с псом я не испытывала. Да, первое время он пытался «продавить» меня, но быстро понял, что это бесполезно, и мы зажили душа в душу.
Пока он хрустел кормом, я заварила чай, все чаще поглядывая на дверь. Что-то мой гость подзадержался… Заблудился? Да тут, вроде, негде. Или непонятное вчерашнее состояние оказало сокрушительное воздействие на нежный мужской организм, нанеся ему урон в одну из самых уязвимых областей?
Когда я уже почти дозрела до мысли выглянуть во двор и спросить, всё ли в порядке, Антон появился сам.