Грани нормального стр. 191
воды по шее скользят его губы. Осторожно прихватывают кожу чуть ниже уха…
- Кусай.
Сейчас я и сама не узнавала своего голоса, он был сиплый, просительный. Потому что это может показаться извращением, но мне действительно хотелось, чтобы он запустил зубы в мою вену. Понять, что в этом находят вампиры, ведь не может же быть просто банальное утоление голода.
- Нет.
Сквозь мелкую дрожь возбуждения начала проступать обида.
- Я ничем не болею.
Он рассмеялся мне в плечо, с легким нажимом проводя костяшками пальцев по груди, отчего я охнула, выгибаясь так, чтобы прижаться сосками к его ладоням. И вцепилась левой рукой в его бедро, потому что пол скользил под ногами. Или это голова закружилась?
- Дурочка. Это больно и вообще неприятно, так что забудь.
Ответить не успела, потому что он собрал мои мокрые волосы в горсть, натягивая их чуть не до боли. Поворачивая меня так, чтобы можно было накрыть рот поцелуем, останавливающим любые возражения и протесты. Хотя как раз протестовать я и не думала, отвечая с не меньшим напором, с жадным нетерпением принимая каждое касание языка, движение горячих губ.
Черт с ним, что приходилось балансировать на одной ноге, чтобы не упасть, потому что удержать равновесие становилось всё труднее. И непонятно, от чего становилось труднее дышать, от горячего ли пара, заполнившего душевую кабину, или руки Антона, стиснувшей меня под грудью так, что я почти повисла на нём всем весом. А может, от того, что не хотелось отрываться его губ, как будто если отодвинусь, всё это куда-то пропадет. Потому прижималась так, как только могла, выворачивая голову до боли в шее. Чувствуя, как тяжелая ладонь принуждает опуститься, пришлось оторваться от его рта.
Вытянулась до хруста в спине, забросив руки за голову, пальцами впилась в короткие волосы на его затылке. И ахнула, когда горячие губы прихватили моё ушко, скользнувший по самой кромке язык, мягкое касание зубов, прикусивших мочку. Внизу живота как кипятком плеснуло, обожгло до такой степени, что дыхание окончательно сбилось. Теперь я не могла смотреть ему в глаза, как в самый первый раз, и в этом было что-то странное. Как будто мне нужно держаться за его взгляд, не то в поисках одобрения собственных действий, не то чтобы просто не терять связь с действительностью.
Он убрал мои ладони, мягко толкнул вперед, и мне ничего не оставалось, как прижать их к стене. Жесткий неудобный пол под коленями и прохладный кафель, в который я уперлась руками. Горячее твердое тело за спиной, к которому я льнула. Прогибалась в пояснице, кошкой ластилась к его рукам, с нажимом ласкающим грудь, скользнувшим на живот и ниже, туда, где все горело и пульсировало.
Подчинилась движению бедра, толкнувшего мою ногу, чтобы поставила колени ещё шире, пригибаясь так, что едва не коснулась грудью пола. Охнула от резкого толчка, почти болезненного чувства наполненности, выбившего стон через стиснутые зубы. Дорожка поцелуев вдоль позвонков, выше, к шее, и каждый, несмотря на нежность губ, как ожог. И эта неподвижность выматывает, заставляет хныкать и извиваться. Руки поверх моих пальцев, прижимающие ещё сильнее к прохладной стене, не дающие ни пошевелиться, ни оглянуться.
Первое плавное движение во мне, от которого хочется