Грани нормального стр. 3
дерганным. И все же смогла рассмотреть, что у найденыша чуть дрожат ресницы, да и головой он дернул, когда я от нервов и уже замерзших пальцев уронила фонарик ему на переносицу.
- Эй! Вы живы?
Ответить он не пожелал.
Я же тем временем попыталась взять себя в руки. Так, ну, мужик. Ну, валяется в кустах, эка невидаль! Помнится, у нас лет семь назад рядом с корпусом института открыли разливуху, так по окрестностям этого добра можно было до десятка ежедневно насобирать.
Но от моего неподвижного визави спиртным не пахло, я специально наклонилась и тщательно принюхалась. Едва ощутимый запах туалетной воды – очень приятный, кстати, - но сивухой не тянуло. Да и где бы он тут, посреди леса, нажраться мог? С собой принес, чтобы в заповеднике упиться до беспамятства? Если это так, то он суицидник с претензией на оригинальность.
Оглянулась по сторонам. Сколько хватало взгляда, та же картина унылой осенней ночи, тишина гробовая. Ни движения, ни звука двигателя. А ведь он сюда как-то попал… Темнота сразу показалась угрожающей, любой шорох воспринимался, как опасный, и от этого ощущения у меня, кажется, даже брови дыбом встали. Шикнув на некстати разгулявшееся воображение, я снова посмотрела в лицо мужчины.
Видимых ранений нет, голова, вроде, цела. Если только внутренние повреждения, так я их без спецоборудования не определю.
На бомжа или местного забулдыгу не тянет. Мало того, что пахнет хорошо, так и одет явно не в обноски. Посветила на его ноги – обут в туфли, что для прогулки по лесу, как минимум, странно. Цвет его пальто в таком состоянии не поймешь, вроде, темно-бежевое, судя по текстуре ткани, которую я вполне прощупала, пока лезла ему за пазуху в попытке добраться до груди и послушать, бьется ли сердце, недешевое. Во что он там ещё одет помимо пальто и рубашки, которую я тоже расстегнула, не знаю, темно, да и не до того было, но сердце у него все-таки билось. Если сравнивать с теми, с кем я обычно работаю, очень медленно, что поначалу напугало. Потом вспомнила, что для людей это нормально, и немного успокоилась.
Тем временем колени, которыми я встала на землю рядом с телом, промокли и продрогли, пальцы под ледяным дождем почти утратили чувствительность, да и с полутрупом надо что-то решать.
Бросить его здесь я не могу хотя бы потому, что к утру он может умереть от переохлаждения. Не май-месяц на дворе, а к рассвету и вовсе обещали заморозки.
Вынимать телефон тоже не спешила. Если и получится убедить диспетчера «Скорой», что это не шутка, и человеку в самом деле нужна помощь, приедет она часа через два. А то и вовсе к тому же утру. В полицию тоже звонить смысла нет.
Он вам угрожает? Ведет себя буйно? Ах, он живой, лежит спокойно под кустом и никого не трогает? Мерзавец какой! А вы, дамочка, зря панику наводите, может, человек устал и теперь культурно отдыхает, а мы его потревожим! А если вам так неймется, так позвоните в «Скорую», может, им мирно дремлющий колдырь нужнее.
Значит, придется действовать своими силами.
Похлопывания по щекам особого результата не принесли, хотя мне показалось, что он ненадолго пришел в