Граница льдов стр. 206
чем снова упасть. Он испытывал такую усталость, что потребовалось безмерное усилие воли, чтобы не остаться лежать. Частицей притуплённого сознания он понимал, что это не просто усталость, а переохлаждение, влекущее к смерти.
Им необходимо встать, двигаться. Он должен их поднять.
Макферлейн повернулся к Рейчел и резко тряхнул. Ее прикрытые глаза обратились к нему. У нее посинели губы, в черных волосах застыл лед.
— Рейчел, — прохрипел он. — Рейчел, вставай, пожалуйста.
Ее губы двигались и что-то говорили, но результатом был только беззвучный поток воздуха.
— Рейчел?
Он наклонился к ней и смог разобрать свистящее, едва слышное слово:
— Метеорит…
— Он пошел ко дну, — сказал Макферлейн. — Не думай сейчас об этом. С этим покончено.
Она покачала головой.
— Нет… не то, что ты думаешь. Так хочется спать…
Она закрыла глаза и опять покачала головой.
— Рейчел, не засыпай. О чем ты говоришь?
Она путалась в словах, галлюцинируя, а он понимал, как важно разговорить ее, чтобы не заснула. Он снова встряхнул ее.
— Метеорит? Рейчел, о чем ты?
Она приоткрыла глаза и слегка пошевелила рукой. Макферлейн проследил за ее взглядом.
— Там, — сказала она.
Макферлейн взял ее руку, стянул заледеневшую перчатку. Рука была совершенно холодной, пальцы побелели. Он понял: пальцы у нее отморожены — и попытался помассировать их. Рука расслабилась, в ней был арахис.
— Ты голодна? — спросил Макферлейн.
Орех скатился в снег. Рейчел закрыла глаза. Он попытался ее поднять и не смог сдвинуть закоченевшее тяжелое тело. Он прижался к ней, повернулся в поисках помощи и увидел Ллойда, лежавшего на льду рядом с ними.
— Ллойд! — позвал он.
— Да, — ответил слабый мрачный голос.
— Нам нужно двигаться.
— Не хочу.
Макферлейн обнаружил, что ему становится трудно дышать. Он снова попытался встряхнуть Рейчел, но теперь и сам едва мог двигать руками, не говоря уж о приложении какого-то усилия. Он посмотрел на тесную группу неподвижных фигур, блестевших из-за покрывавшего их льда. Среди них был доктор Брамбелл с зажатой под мышкой, такой неуместной книгой. Был Гарса с белой повязкой на голове, покрытой льдом. Был Хоуэлл. Два, может быть, три десятка других. Никто не двигался. Неожиданно он осознал, что его это волнует. Очень волнует. Ему хотелось кричать, встать и растолкать этих людей, поставить на ноги, но он не нашел в себе энергии даже заговорить. Их слишком много, ему не согреть всех. Ему и самому-то никак не согреться.
У него поплыло в голове, появилось странное ощущение наползающей черноты, полной апатии. «Мы все здесь умрем, — подумал он. — Ну и ладно». Он посмотрел на Рейчел, стараясь стряхнуть с себя черноту. Ее полуоткрытые глаза
закатились, были видны только белки. Лицо стало серым. Он пойдет туда, куда ушла она. Это нормально. Единственная снежинка опустилась с неба на ее губы. И долго там не таяла.
Чернота вернулась. Теперь это оказалось приятно, словно засыпаешь на руках у своей матери. Когда он уже отдался приятнейшему сну, в уме продолжал звучать голос Рейчел: «Не то, что ты думаешь. Не то, что ты думаешь».
А потом голос изменился, стал громче, более металлическим:
— Южная Георгия-браво… Вижу… Захожу для эвакуации…
Над головой появился свет. Послышался гул, ритмичное биение. Голоса по радио. Все сопротивлялось этому: «Нет, нет, дайте мне спать! Не мешайте мне!»