Границы бесконечности. Братья по оружию стр. 27
иногда становилось чуть притворным, но зрители всегда облегченно вздыхали, услышав его смех.
А одна песня — плач по потерянной любви — была так неотразимо прекрасна, что у Майлза сжалось сердце. Элен… Только сейчас он понял, что и эта рана наконец-то зарубцевалась, оставив после себя лишь томительную печаль. Какое-то время он сидел в сгущающихся сумерках совершенно неподвижно, погрузившись в свои мысли и почти не слыша следующих песен.
Горы принесенной снеди не пропали даром. К счастью, Майлза не заставили расправляться с ними в одиночку. Один раз Майлз перегнулся через перила и посмотрел в конец двора, где стоял Толстый Дурачок, приобретая себе новых друзей. Конька окружила целая толпа молоденьких девушек, которые гладили его, расчесывали ему шерсть, вплетали в гриву и хвост ленты и цветы, кормили разными лакомствами или просто прижимались щеками к теплому шелковистому боку. Блаженно-довольный Дурачок полузакрыл глаза.
«Господи, — завистливо подумал Майлз, — имей я хоть половину обаяния этой чертовой скотины, у меня было бы больше девушек, чем у кузена Айвена». На секунду он прикинул все «за» и «против» того, чтобы приударить за какой-нибудь свободной девицей… Удалые лорды прошлого и все такое прочее… Нет. Таким дураком ему быть не обязательно. С него хватит и той клятвы; которую он дал маленькой леди по имени Райна. Дай бог ему сдержать ее, не сломавшись. У него опять заныли кости.
Он повернулся и увидел, что староста Кейрел идет к нему в сопровождении какой-то пожилой женщины. Худая, низенькая, изможденная, в поношенном «парадном» платье; седые волосы зачесаны назад, глаза тревожно бегают.
— Это матушка Журик, милорд. Мать Лэма.
Староста склонил голову и попятился, оставив Майлза без помощи.
«Вернись, трус!»
— Мадам, — приветствовал ее Майлз.
Во рту у него пересохло. Черт побери, кажется, Кейрел решил устроить из этого спектакль… Нет, большинство гостей тоже отходят подальше.
— Милорд, — отозвалась матушка Журик, испуганно приседая.
— Э-э… садитесь, пожалуйста.
Непреклонно дернув подбородком, Майлз согнал доктора Ди со
стула и указал на него горянке. Сам он развернулся так, чтобы сидеть лицом к женщине. Пим встал у нее за спиной, безмолвный, как истукан, напряженный, как струна. Не иначе ждет, что старуха того и гляди выхватит из юбок лучевой пистолет… Хотя, если подумать, прямой долг Пима — воображать такое и выглядеть идиотом, чтобы Майлз мог без помех сосредоточиться на стоящей перед ним задаче. Крестьяне наблюдают за ним так же пристально, как и за самим Майлзом, и очень предусмотрительно со стороны сержанта держаться отчужденно, пока грязная работа не будет закончена.
— Милорд, — повторила матушка Журик и опять замолчала.
Майлз мог только ждать и молить Бога, чтобы она вдруг не разрыдалась прямо здесь, на крыльце. Просто мучение какое-то. «Держись, женщина», — мысленно уговаривал он.
— Я хочу сказать, что Лэм… — Она запнулась. — Я уверена, он не убивал малышку. Клянусь, в нашей семье никогда такого не водилось! Он говорит, что не убивал, и я ему верю.
— Прекрасно, — дружелюбно ответил Майлз. — Пусть он скажет мне то же самое с суперпентоталом, и я тоже ему поверю.
— Пойдем, ма, — позвал худощавый молодой человек, стоявший у ступеней, и злобно посмотрел на Майлза. — Разве ты не видишь: это бесполезно.
Женщина кинула на юношу суровый взгляд и снова повернулась к Майлзу, еще