Границы безумия стр. 115
том, что он выбрал непривычное для себя издание.
Самым странным был отблеск, исходивший от газетных страниц.
Если б Рагуил помедлил хоть минуту, прежде чем бросаться к отцу с занесенным над головой ножом, то, возможно, успел бы задуматься. Успел бы заподозрить неладное. Однако эта мысль не дошла до коры его головного мозга, потому что Маркус Линч вдруг вскочил и повернулся к нему проворнее, чем каскадер из боевика.
Рагуил уже давно не видел отца. Люди со временем меняются, и если они не делают пластические операции, то с годами обычно выглядят старше. Человек же, который вскочил с кресла, был определенно слишком молод для Маркуса Линча.
Все происходило как в кино при замедленной съемке. Однако Рагуил не успел ничего осознать.
Мужчина, который никак не мог быть его отцом, ударил Рагуила в лицо кулаком и пнул по голени, выбивая из-под ног почву. Рагуил шатнулся, взмахнул ножом. Противник упал на колено, схватил его за щиколотку и дернул, наваливаясь сверху.
Рагуил отчаянно махал ножом. Чужое колено уперлось прямиком в живот, пришпилив к полу, так что архангелу возмездия оставалось лишь одно — беспомощно биться и скулить, как младенцу.
Кто-то еще выпрыгнул из тени и ногой придавил запястье. Другой незнакомец отобрал нож.
— Эйдан Линч, вы арестованы за взлом, проникновение и покушение на убийство, — заявил мужчина, которого он пытался убить.
На запястьях щелкнули наручники. Рагуил вытаращился на незнакомца. Тот был бледным, весь в прыщах, с запавшими глазами. Руки, невзирая на бицепсы, выглядели тонкими, как у девчонки.
У Рагуила отвисла челюсть. Он узнал инспектора. Хоть тот ни разу не выступал на пресс-конференциях, которые он смотрел в комнате отдыха в перерывах между сеансами терапии, но однажды стоял за спиной у Зибы Мак — именно в тот вечер, когда она назвала его педофилом.
Как он не догадался, что в отцовском кресле сидит никакой не Маркус Линч, а жалкий самозванец? Как вообще так вышло?..
Инспектор же продолжил:
— Это так, для затравки. Будь уверен, в Скотленд-Ярде обвинений добавят еще с десяток. А теперь вставай, пошевеливайся, ты, ублюдок!
Он рывком вздернул Рагуила на ноги.
Губы зашептали молитву:
— Отец наш, сущий на небесах…
Слова затихли сами собой. Истаяли, бесполезные, неуместные. Неужто Господь оставил его?.. Почему нарушил свой же завет — беречь его, оберегать самого преданного раба?
Пальцы у Рагуила задергались. Он принялся считать до семи, потом еще раз и еще. Это что, какое-то испытание?..
Книга Иова, глава двадцать третья: «Но вот, я иду вперед — и нет Его, назад — и не нахожу Его; делает ли Он
что на левой стороне, я не вижу; скрывается ли на правой, не усматриваю. Но Он знает путь мой; пусть испытает меня — выйду как золото».
Да, это наверняка очередное испытание его веры — так Иисуса искушали в пустыне. Рагуил расслабленно уронил плечи. Теперь молитва легко ложилась на язык.
Двое вооруженных полицейских за руки и ноги выволокли его в прихожую.
— Да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя…
— Эйдан?.. — донесся сверху дрожащий голос.
Давнее имя камнем сорвалось с уст говорящего.
Рагуил повернул голову. Наверху стоял отец, мерзкий Иуда. В глазах у него дрожали слезы.
— Прочь отсюда, подлый Змей! Ты, предавший кровь